В ресторане был накрыт один единственный стол. Никита сел и принялся за яичницу. На тарелке рядом лежали два тоста с джемом, стояла кружка крепкого чая.
Виктория принесла и поставила на стол наполненный термос.
— Спасибо, очень вкусно. Но не стоило так беспокоиться, — сказал Никита, показав на стол. — Хватило бы одного термоса.
— Это компенсация за травму, — сказала невозмутимо Виктория и ушла.
Никита съел всё. Подождав немного официантку, он всё же не стал оставлять деньги за завтрак, чтобы не обижать её.
— Приезжайте ещё. Таким гостям мы всегда рады, — расплылась в улыбке девушка за стойкой администратора, когда он сдавал ей ключи от номера.
На телефоне почти не осталось заряда. Никита поискал зарядное устройство, но не нашёл, хотя помнил, что брал его с собой.
Он ехал, не останавливаясь, часа четыре. Уже рассвело. Никита остановился на обочине и выпил чаю, вспомнив с благодарностью Викторию. «Красивое имя. Что заставляет её работать официанткой? Чаевые. Что же ещё? — ответил он сам себе. — Каждый выживает, как может. — Он попытался представить свою жену на месте Виктории. — Раньше была скромная и тихая. А сейчас как сжатая пружина. После рождения Маруси она изменилась. Теперь ещё эта ревность…»
Никита увидел на обочине женщину возле автомобиля. Она махала ему рукой.
— Что случилось? — спросил он, опустив боковое стекло.
— Колесо пробило. Помогите заменить.
Никита вышел из машины, обошёл тёмно-синий «Рено».
— Да, в багажнике. — Женщина открыла багажник, стала вынимать сложенное инвалидное кресло.
— Я сам, — Никита рукой отодвинул женщину в сторону.
— Это моего сына. У него ДЦП, — сказала она, хотя Никита ни о чем её не спрашивал.
Он сходил к своей машине, принёс инструменты.
— Мы домой из храма едем. Отец Валентин причащал сына. Ночью на службе будет много народу.
— Помогает? — спросил Никита.
— Кто? Отец Валентин?
— Причастие. Помогает вашему сыну? — повторил он.
— Не знаю, после него спокойнее. — Женщина пожала плечами.
— Не стойте, идите в мою машину, замёрзнете.
Но женщина осталась стоять рядом, пока он менял колесо. Пальцы замёрзли, не слушались, то и дело инструменты выскальзывали из рук. Провозился Никита долго. Еле разогнулся после долгого сидения на корточках.
— Ой, вы грязный. Поедемте к нам. Я вас чаем напою, руки отмоете. Вон наша деревня.
Никита увидел вдалеке крыши домов. Подумал, что потерял уже много времени, но он действительно замёрз. И короткий отдых ему не повредит.
Возле дома Никита помог вытащить из багажника кресло, потом помог усадить в него мальчика лет одиннадцати. Вместо ступенек на крыльце смонтирован удобный пандус. В доме проёмы всех дверей расширены, чтобы кресло легко проезжало. Женщина показала, где можно вымыть руки.
— Вы одна здесь живёте? Как же вы справляетесь? — спросил Никита, когда вернулся в комнату.
— Справляюсь. Муж ушел от меня, когда узнал, что Стёпа болен.
— А где же ёлка? Ведь Рождество, — Никита оглядел комнату.
— Не успела срубить, да и топор куда-то задевался.
Никита направился к двери.
