Выходя из квартиры, сняла с крючка ключницы свои ключи. Решение пришло неожиданно, само собой. Она сунула связку в карман, пошарила в Юлькиной куртке, достала ключи и, подумав мгновение, сунула и эту связку в карман.
Потом открыла ящик тумбочки с разной мелочью, нашла запасные ключи, оставшиеся от мужа, и ими заперла входную дверь. «Всё, дочь останется дома. Ничего, завтра передам записку классной, что она плохо себя чувствовала. Зато никуда не денется. Пусть посидит дома, подумает». Ольге казалось, что вот оно, самое правильное решение. А когда вернется домой, то уж поговорит с Юлей. Есть время подготовиться, найти нужные слова.
Если бы она только она могла предположить, что из этого выйдет, если бы только… Но после бессонной ночи мозг отказывался думать.
Юля в девять позвонила и кричала на мать, зачем заперла её и спрятала ключи.
— Чтобы посидела и подумала. Приду, поговорим. Не мешай работать, — сухо ответила Ольга.
Дочь больше не звонила. День тянулся долго. Никакие конкретные мысли, нужные убедительные фразы в голову не приходили, кроме обид, претензий и угроз.
Когда Ольга возвращалась домой, во дворе у дома напротив увидела толпу народу, что-то бурно обсуждающую. Остановилась.
К подъезду спешила соседка, переваливаясь уткой на деформированных артритом ногах.
— Люба, что там? — Ольга кивнула в сторону дома напротив.
— Ой, Олюшка… — соседка вдруг замолчала, уставилась на Ольгу сочувствующим взглядом. — Ты только не волнуйся. Полицию уже вызвали и МЧС…
— Да говори толком… — раздраженно поторопила соседку Ольга.
А сердце уже подсказывало, что случилось страшное, с ней, с Юлей.
Солнце зашло за крышу соседнего дома, но последние яркие лучи ослепляли, мешали Ольге увидеть причину, по которой собралась толпа.
— На крышу смотри. Не Юлька твоя там? — Соседка козырьком сложила у лба ладонь.
Ольга пригляделась и, наконец, увидела на крыше две размытые лучами заходящего солнца фигуры. Ещё не узнав дочь, она бросилась к дому, растолкала толпу и задрала голову. Здесь лучи солнца не доставали до глаз, а может, солнце зашло окончательно, только на фоне голубого неба она увидела свою Юльку. Они с Юрой стояли на краю крыши и держались за руки.
— Господи, ведь заперла, ключи унесла, не из окна же выбросилась, — она не заметила, что рассуждает вслух.
— А сегодня машина к вашему дому подъезжала, с краном и люлькой. Думал, что рабочие красить собираются. Обрадовался. Значит, он её и вытащил из квартиры через окно. А это ваша дочь? — спросил какой-то мужчина рядом.
На них стали оборачиваться люди, шептаться.
-Юля! — крикнула Ольга.
Это ей казалось, что она крикнула. На самом деле из горла вырвался лишь стон.
— А с ней Юра. В армию его не забрали. Отец по пьянке мать убил, в тюрьме. Вот он у тётки живёт, болтается…
— Работает он, пиццу развозит…
— А девочка-то хорошая, здоровалась всегда…
— Где же полиция? Как не надо, так тут как тут…
— Едут! Слышите сирену? — слышались из толпы разговоры.
