После этого разговора мама стала днем, чтобы Валера не засек, ходить делать уколы — все же какие-никакие, а деньги: до этого нужные суммы выдавал он, предварительно выяснив, что намереваются приобрести. Да, кассовые чеки нужно было потом обязательно предъявить.
За утерянный чек полагалось наказание: почти часовая лекция, что деньги им с неба не падают, и, пока он разрывается на работе, они туда-сюда швыряются чеками. А это — форменное безобразие.
И мама вместе с сыном обязательно должны были это слушать: ведь все делалось исключительно для их же блага в воспитательных целях.
Что произошло — непонятно. Возможно, раньше мужчина сдерживался или стеснялся. Как вариант, с возрастом повредились мозги. Но факт был налицо.
Да, отчим стал много говорить, причем, не о чем. Это он называл умозаключениями.
И в его речах стало проскальзывать сходство с известным персонажем Иудушкой Головлевым, который мог речами затиранить до см. ерти.
Валера, как Порфирий Петрович рассуждал, что хлеб бывает разный: видимый и духовный. Первый мы едим, а второй вкушаем. Причем, это длилось не пять минут, а гораздо дольше. И темы постоянно менялись: новый мамин муж оказался ужасно плодовитым.
Эля от этих речей грустнела еще больше и не знала, как реагировать. Видимо, никак: то есть молча соглашаясь со всеми словами, вылетающими изо рта любимого. Но усилия Валеры не пропали даром. И все чаще у женщины стала возникать мысль: а какого… ? И — оно нам надо?
Но сегодня Эля обнаружила на кухонном столе неплохую сумму денег. Было ясно, что их оставил муж на новую куртку Гришке — она вчера просила. И они, конечно же, сходили в магазин! Денег хватило и на новые кроссовки!
И теперь благодарная Эля затеяла пирожки: надо же было отблагодарить мужа за аттракцион неслыханной щедрости — ведь это стало происходить в семье все реже.
Она уже открыла рот, чтобы сказать слова благодарности вбежавшему в кухню Валере, но он, не увидев на столе нужной суммы, заорал:
— Где деньги, что здесь лежали?
— Так я потратила! — тихо произнесла не ожидавшая всего этого Эля. — Мы подумали, что это — на курточку Грише.
— Они подумали! Разве у тебя и твоего пащенка есть, чем думать? Я работаю, не покладая рук, а они здесь думают! Я их просто забыл!
И ушел, громко хлопнув дверью, на прощанье сказав, как припечатав:
-Вернусь вечером — чтобы деньги были!
Эля без чувств опустилась на стул: сил не было даже на то, чтобы вынуть из духовки подгорающие пирожки.
— Мам, давай уйдем! — внезапно предложил все слышавший сын, который уже учился в третьем классе.
— Куда? –внезапно севшим голосом спросила женщина.
— Просто уйдем куда-нибудь! — внезапно прозвучало из уст совсем еще не взрослого мальчика.
И это «куда-нибудь» очень сильно царапнуло по душе: а ведь их, действительно, стали гнобить.
А сын продолжил:
— Зачем он нам? Он же нас не любит. Ну, ладно, меня. Но он и тебя не любит. И никакой он не папа — папы так себя не ведут.
