Тамара Ивановна встала, поправляя шёлковый платок на шее.
— Ну, раз я тут лишняя, пойду я. А ты, Саша, подумай, как правильно поступить. Семья — это не только вы вдвоём.
Она вышла, оставив за собой шлейф духов и тяжёлую тишину. Света посмотрела на мужа, ожидая, что он скажет хоть что-то в её защиту, но Саша лишь опустил голову.
— Свет, прости, — наконец выдавил он. — Я должен был тебе сказать. Просто мама… она такая, ты же знаешь.
— Знаю, — отрезала Света. — И ты тоже знаешь, как она умеет всё решать за других. Но я не понимаю, почему ты позволяешь ей решать за нас.
Она вышла из кухни, не желая продолжать разговор. Ей нужно было время, чтобы переварить происходящее. В гостиной, где коробки с книгами и посудой всё ещё стояли вдоль стен, она опустилась на диван и закрыла глаза.
Их дом. Их мечта. Три года назад, когда они с Сашей впервые увидели этот участок на окраине города, с небольшим двухэтажным домом и садом, заросшим яблонями, Света почувствовала, что это её место. Они с Сашей мечтали о тишине, о вечерах на веранде, о том, как их будущие дети будут бегать по траве. Ради этого они работали без выходных, экономили на всём, даже отказались от отпуска. И вот теперь, когда мечта стала реальностью, в их дом вторгаются чужие люди.
Света вспомнила, как Саша впервые привёл её к своей матери. Тамара Ивановна тогда показалась ей милой, но уже через пару встреч стало ясно: свекровь привыкла всё контролировать. От того, как Света готовит, до того, как они с Сашей планируют бюджет. Света терпела, старалась не спорить, но каждый раз, когда Тамара Ивановна вмешивалась, она чувствовала себя чужой в собственной жизни.
А теперь ещё и это. Двоюродная сестра покойного свёкра, которую Света видела один раз на свадьбе, и её дочь, о которой вообще ничего не знала. И они будут жить здесь. Спать в их комнатах, есть за их столом, ходить по их полу.
Света встала и подошла к окну. За стеклом темнел сад, в воздухе пахло осенью — опавшими листьями и сыростью. Где-то вдалеке лаяла собака, и этот звук почему-то усилил её одиночество. Она вдруг поняла, что, если не поставит точку сейчас, их дом никогда не станет их.
— Свет, — голос Саши заставил её обернуться. Он стоял в дверях, теребя ремешок часов — привычка, выдававшая его нервозность. — Давай поговорим.
— О чём? –. — О том, как ты опять позволил маме решить за нас? Или о том, как я должна готовить ужин для людей, которых даже не знаю?
— Я не хотел, чтобы так вышло, — Саша шагнул ближе. — Честно. Просто… мама позвонила, начала рассказывать, как Галина в беде, как ей некуда идти. Я не знал, как сказать «нет».
— А мне ты почему не сказал? — Света посмотрела ему в глаза. — Мы же договорились, что всё решаем вместе.
— Знаю, — Саша опустил голову.
Света молчала, чувствуя, как внутри борются обида и желание его понять. Саша всегда был таким — мягким, добрым, не умеющим спорить с матерью. Это одна из причин, почему она его любила: он никогда не был грубым, не повышал голос. Но сейчас эта мягкость оборачивалась против них.
