Олег отвернулся, и в этот момент Ирина поняла: если она сейчас сдастся, их жизнь изменится навсегда. Но что-то подсказывало ей, что правда о кредите Галины Петровны ещё не до конца раскрыта. И этот секрет, который она пока не знала, мог перевернуть всё с ног на голову…
Ирина сидела на кухне, глядя на папку с документами, которые Олег так и не убрал со стола. Бумаги лежали как немой укор, напоминая о вчерашнем разговоре, который закончился холодным молчанием. Олег ушёл спать в гостиную, а Ирина полночи ворочалась, пытаясь понять, где та грань, за которой её отказ помочь свекрови станет предательством семьи. Утро не принесло ясности — только головную боль и ощущение, что всё катится под откос.
— Мам, ты чего такая грустная? — Миша забрался на стул, держа в руках альбом для рисования. Его светлые волосы торчали в разные стороны, а в глазах была детская тревога.
— Всё нормально, солнышко, — Ирина выдавила улыбку, погладив сына по голове. — Просто не выспалась. Что рисуешь?
— Динозавра, — гордо ответил Миша, показывая лист с зелёным трицератопсом. — Папа обещал, что мы в выходные поедем в музей динозавров. Поедем?
Ирина кивнула, но внутри всё сжалось. Олег обещал, но с его подработками и бесконечными звонками от Галины Петровны эти обещания всё чаще оставались пустыми словами. Она не хотела, чтобы Миша это замечал, но мальчик был слишком чутким для своих семи лет.
— Поедем, — твёрдо сказала она. — Я поговорю с папой.
Когда Миша убежал в свою комнату, Ирина взяла телефон и набрала номер Кати. Подруга была её единственным спасением в этой истории — человек, который мог взглянуть на ситуацию со стороны и не осудить.
— Ир, ты чего звонишь в такую рань? — Катя звучала сонно, но голос тут же оживился. — Опять свекровь?
— Хуже, — вздохнула Ирина. — Олег принёс документы на переоформление кредита. Хочет, чтобы я подписала. Без моего согласия он даже не обсуждал.
— Ого, — Катя присвистнула. — Это он серьёзно. И что ты?
— Сказала, что не подпишу, — Ирина понизила голос, хотя дома никого, кроме Миши, не было. — Но он назвал меня бесчувственной. Катя, я не знаю, что делать. Может, я правда эгоистка?
— Стоп, — Катя оборвала её. — Ты не эгоистка. Ты просто трезво смотришь на вещи. У вас ипотека, ребёнок, а тут ещё полмиллиона чужого долга. Это не твоя ответственность, Ир. И не Олега, если уж на то пошло.
— Но он так не считает, — Ирина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Для него это долг чести. Его мама, его семья…
— А ты и Миша — не семья? — резко спросила Катя. — Слушай, я тебе уже говорила: проверь, что там с этим кредитом. Что-то мне подсказывает, что Галина Петровна не всё вам рассказала.
Ирина задумалась. Слова Кати крутились в голове ещё с их прошлого разговора, но она отмахивалась от них. Неужели свекровь могла что-то скрыть? Галина Петровна всегда казалась прямолинейной — слишком прямолинейной. Но в её бесконечных звонках и просьбах о помощи было что-то… неестественное. Как будто она играла роль жертвы.
