— Ты серьёзно, Ира? — голос Сергея дрогнул, но в глазах мелькнула злость. — После всего, что я для нас сделал, ты вот так просто вычеркнешь меня?
— Сереж, я не вычёркиваю тебя, — Ирина старалась говорить спокойно. — Но квартира моя. Я её купила на свои деньги. До встречи с тобой.
Сергей откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его тёмные волосы, чуть тронутые сединой, падали на лоб, а губы сжались в тонкую линию. Он всегда так делал, когда злился, но не хотел кричать. Ирина знала этот взгляд — смесь обиды и упрямства. Она видела его десятки раз: когда они спорили из-за мелочей, когда он не хотел признавать, что не прав. Но сейчас было другое.
— Твоя, говоришь? — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то новое, почти угрожающее. — А ремонт? А мебель? А техника, которую я покупал? Это, по-твоему, ничего не значит?
Ирина почувствовала, как внутри всё сжалось. Она поставила кружку на стол — слишком резко, чай плеснулся на скатерть.
— Ремонт? — переспросила она, стараясь не сорваться. — Сережа, ты сейчас будешь считать, кто сколько внёс в эту квартиру?
— А почему нет? — Сергей встал, его стул скрипнул по линолеуму. — Я в эту квартиру вбухал кучу денег, Ира. И времени. И сил. Думаешь, я просто так вкладывал все эти годы?
Ирина отвернулась к окну. Дождь усиливался, и стекло покрывалось мутными разводами. Она вспомнила, как десять лет назад впервые переступила порог этой квартиры. Тогда она была её гордостью — маленькая, но своя. Однокомнатная, в панельной девятиэтажке на окраине Москвы. Ирина копила на неё три года, работая бухгалтером в маленькой фирме, отказывая себе в отпуске, в новых туфлях, в походах в кафе. Это была её победа, её независимость. Она даже не думала о замужестве, когда подписывала договор. А потом появился Сергей — улыбчивый, уверенный, с его дурацкими шутками и привычкой оставлять носки где попало. И всё закрутилось.
— Я не хочу ссориться, — тихо сказала Ирина, всё ещё глядя в окно. — Но ты знал, на что шёл. Я всегда была честна с тобой.
— Честна? — Сергей шагнул ближе, его голос стал громче. — А то, что ты сейчас выгоняешь меня из дома, где я жил десять лет, — это честно?
— Я тебя не выгоняю! — Ирина резко повернулась к нему. — С чего ты вообще взял, что я тебя выгоняю?
— А что тогда? — он развёл руками. — Ты же сама сказала — квартира твоя, и точка. А я кто? Гость? Приживалка?
Слово резануло, как нож. Ирина открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она смотрела на Сергея — на его сжатые кулаки, на морщину между бровями — и вдруг поняла, что не знает, как они дошли до этого. Ещё месяц назад они обсуждали, куда поехать летом, спорили, взять ли тур в Турцию или махнуть к его родителям в Воронеж. А теперь он стоит перед ней и говорит о квартире, как будто это единственное, что их связывает.
