Она сидела на кухне, глядя на мокрые разводы на стекле, и пыталась собраться с мыслями. Сегодня он обещал что-то показать. Чеки? Документы? Или что-то похуже? Ирина чувствовала, как внутри нарастает тревога, но с ней — и решимость. Она не отдаст квартиру. Это её крепость, её победа. Она не позволит никому, даже Сергею, отнять у неё то, ради чего она работала годами.
— Надо действовать, — пробормотала она сама себе, допивая холодный кофе. — Хватит ждать.
К полудню Ирина уже сидела в офисе Ольги Викторовны, юриста, которая вчера объяснила ей про добрачное имущество. На этот раз кабинет казался ещё теснее — старый деревянный стол, заваленный папками, потёртый диван в углу и запах бумаги, смешанный с ароматом дешёвого освежителя воздуха. Ольга Викторовна, как всегда, была собранной, но её взгляд стал ещё более цепким.
— Ирина, вы что-то узнали? — спросила она, поправляя очки.
— Пока нет, — Ирина сцепила пальцы, чтобы унять дрожь. — Но он сказал, что сегодня покажет мне что-то. Доказательства, наверное. Чеки, квитанции… я не знаю.
— Хорошо, — юрист кивнула, открывая блокнот. — Давайте подготовимся. Если у него есть документы, подтверждающие вложения в ремонт, он может претендовать на компенсацию. Но это ещё надо доказать. У вас есть что-нибудь? Договор на покупку квартиры, например?
Ирина достала из сумки папку с документами. Она всегда хранила их в порядке — привычка бухгалтера. Договор, квитанции об оплате, даже старые выписки из банка, где она переводила деньги за квартиру. Всё было на месте, всё подтверждало: квартира её, куплена до брака.
— Отлично, — Ольга Викторовна пробежалась глазами по бумагам. — Это ваша броня. Если он начнёт говорить про делёжку, у вас есть доказательства, что квартира добрачная. А вот его вложения… Тут сложнее. Если он покажет чеки, суд может посчитать, что стоимость квартиры увеличилась за счёт ремонта. Но без чеков — это просто слова.
— А если он их найдёт? — Ирина почувствовала, как горло сжимается. — Он платил за паркет, за кухню… я точно знаю.
— Тогда надо будет считать, — юрист пожала плечами. — Суд может назначить экспертизу, чтобы оценить, насколько ремонт повлиял на стоимость. Но это не значит, что он получит долю. Скорее, компенсацию за свои вложения. И то, если докажет.
Ирина кивнула, но внутри всё кипело. Компенсация. Это слово звучало как нож, которым режут её прошлое. Она вспомнила, как они с Сергеем выбирали паркет — он настоял на тёмном, «чтобы выглядело солидно». Как спорили из-за кухонного гарнитура — она хотела белый, он — серый. Тогда это были их общие решения, их жизнь. А теперь он превращает всё в цифры, в чеки, в доказательства.
— А ещё… — Ирина замялась, — есть какой-то Виталий. Он звонил ему вчера. Сергей сказал, что это друг из автосервиса, но… я не знаю. Что-то не так.
Ольга Викторовна прищурилась.
