Мила рассмеялась так громко, что сама удивилась этому звуку. Смех был хриплый, надломленный. — Да вы же сами всё придумали! Какое «негде жить»? У вас двухкомнатная квартира на Лесной стоит пустая, только потому что там ремонт делать надо. А вы сюда притащились — в готовый дом.
Константин шагнул ближе: — Ты могла бы хоть раз проявить сочувствие! У мамы сердце болит!
— Материнское сердце болит? — Мила повторила слова, будто пробуя их на вкус. — А у меня, значит, железное? Мне можно топтаться по нервам, можно врать, можно из меня врага делать?
Три дня подряд Мила ходила к юристам. Она показывала им документы, слушала комментарии и поняла: свекровь с сыном пытались провернуть схему с фиктивным договором дарения. Юрист, молодой парень в очках, только покачал головой:
— У вас железная позиция. Главное — не подписывать ничего и хранить оригиналы у себя. А лучше — отнести копии нотариусу.
Мила кивнула. На душе стало чуть легче, но впереди её ждал дом — с этой женщиной и её безвольным сыном.
Вернувшись вечером, она застала их за ужином. На столе стояла кастрюля с серой кашей. Пахло чем-то кислым. Мила молча прошла на кухню и поставила на плиту суп, который приготовила заранее.
— Ты думаешь, мы твоими харчами питаться будем? — вдруг сказала Галина Михайловна, глядя прямо в глаза. — Мы и сами справимся.
Мила усмехнулась: — Конечно. Особенно договорами поддельными.
Константин грохнул ложкой по столу. — Хватит! Ты с ума сошла? Ты же рушишь семью!
— Семью? — повторила Мила. — Это где муж и жена вместе? Или где мама и сын заодно против жены?
В комнате повисла тишина. На секунду Мила даже пожалела, что сказала вслух то, что так долго копилось. Но слова уже нельзя было забрать назад.
Через неделю ей позвонили с почты: «На ваше имя заказное письмо». В конверте оказался экземпляр того самого липового договора, где она якобы «дарит» квартиру свекрови. Подпись была поддельная, но настолько похожая, что мурашки побежали по спине.
Мила дрожащими руками положила бумаги обратно и позвонила Жене: — Они перешли черту.
Женя приехала вечером, прямо с работы, в строгом костюме. Она посмотрела документы и сказала: — Это уголовное. Но тебе нужно быть жёсткой. Если отступишь — они всё отберут.
Мила молчала, глядя в окно. Во дворе мальчишки играли в мяч. Кто-то крикнул: «Докажи!» — и у неё перед глазами снова всплыло лицо Константина, перекошенное от злости.
Вечером, когда свекровь снова подняла тему, Мила не выдержала. — Хватит! — закричала она. — Я не позволю вам украсть мою жизнь!
Константин побледнел. — Так это правда, — сказал он тихо. — Ты против нас.
— Не «нас». Против воровства!
Свекровь вскочила, швырнула платок на пол. — Всё, сынок, пошли! Тут нам не рады.
И вот тогда случилось то, чего Мила боялась больше всего. Константин молча встал, взял мамину сумку и пошёл к двери. Даже не посмотрел на жену.
