После садика она вернулась домой и долго ходила по комнатам, будто проверяя, на месте ли всё. Кухня, спальня, прихожая — каждая вещь напоминала о прошлом, которое вдруг стало чужим.
На холодильнике висел магнит из Сочи, купленный в их первый отпуск. Тогда они ссорились из-за ерунды — потерянных очков и плохого кофе. А потом мирились так, что соседей было слышно через стенку. Тогда казалось, что всё можно починить, стоит только захотеть.
Теперь же — будто кто-то вытащил стержень из их жизни, и всё начало осыпаться.
Телефон зазвонил. На экране высветилось: Людмила Степановна. Марина долго не брала трубку. Потом всё же нажала «ответить».
— Мариночка, добрый день, — голос свекрови был сладкий, как сгущённое молоко. — Мы с Виктором хотим зайти вечером, поговорить. Минут на десять.
Марина выдохнула. — О чём?
— О серьёзных вещах. Семейных. Лучше при встрече.
— Конечно. Он в курсе. Он попросил нас помочь тебе всё объяснить.
Щёлк. Связь оборвалась.
Марина стояла посреди кухни с телефоном в руке. На душе было то же ощущение, что перед грозой — когда воздух тяжелеет, и каждая секунда тянется вязко.
Она посмотрела на часы. До вечера оставалось четыре часа.
И она вдруг поняла: всё это — не случайность. Не просто мужская усталость и забота о «тыле». Это — давление. Сценарий, который написан не им, но в котором он — исполнитель.
Марина налила себе кофе, крепкий, горький, и сказала вслух: — Ну что ж, посмотрим, кто у кого тыл.
К вечеру небо стянуло низкими тучами. Дождь моросил ровно, настойчиво — будто кто-то сыпал из ситечка. Марина закрыла окно, включила настольную лампу — желтый круг света разрезал серые сумерки. В квартире было чисто, почти стерильно: она всё убрала, как будто готовилась к визиту комиссии. Только руки дрожали, когда ставила чашки на стол.
Ровно в семь раздался звонок. Не громкий, но настойчивый. Марина открыла дверь — на пороге стояла Людмила Степановна в дорогом пальто цвета мокрого асфальта, в шелковом платке, запахнутом слишком аккуратно. За её спиной — Виктор Петрович, молчаливый, с тем же усталым взглядом, что и всегда. Они вошли, не дожидаясь приглашения.
— Мариночка, как ты держишь квартиру — загляденье, — свекровь скользнула взглядом по прихожей, по стенам. — Уютно, чисто. У тебя талант к хозяйству. Голос — медовый, а под ним сталь.
— Спасибо, — коротко ответила Марина. — Алексей будет поздно, но если хотите, можем поговорить.
— Именно это мы и хотим, — Людмила Степановна села на диван, не снимая перчаток. — Разговор назрел. Не хочется, чтобы недопонимания копились.
Марина присела напротив, скрестив руки. Виктор Петрович устроился у окна, достал сигарету, но под взглядом жены спрятал обратно. Тишина повисла, плотная, как одеяло.
— Алексей сказал, у вас был неприятный разговор, — начала свекровь, тщательно подбирая слова. — Ты его неправильно поняла. Мы все хотим одного — чтобы вам с ним было спокойно. Чтобы вы не жили от зарплаты до зарплаты.
