Октябрь тянулся серыми днями, как пережёванная резина. Мелкий дождь лип к стеклу, в кухне пахло поджаренным хлебом и усталостью. Марина стояла у мойки и смотрела, как по стеклу ползут редкие капли, будто отсчитывая секунды до чего-то неприятного. За спиной, в гостиной, тихо переговаривались Алексей и их дочь Софья — вроде бы мирно, но в этих голосах что-то было фальшивое. Как будто сцена разыгрывалась для неё.
Она знала, что Алексей стал другим. Не вдруг, не в один день — как будто кто-то медленно и осторожно заменял его на похожего, но чужого человека. Ещё полгода назад он мог прийти с работы с двумя морожеными и дурацкой улыбкой, шутить с дочкой, целовать Марину в макушку. А теперь — телефон не выпускал из рук, разговоры короткие, глаза — мимо. На кухне у них теперь стояла не просто тишина — между ними жила чужая тень.
— Мам, а можно мультик? — Софья забежала в кухню, волосы спутанные, в руках плюшевый медвежонок.
— Можно, только звук потише, ладно? Папа устал, — сказала Марина, вытирая руки. Алексей уже сидел в кресле, прокручивая что-то на экране. На лице — сосредоточенность, почти раздражение.
— Опять этот телефон, — не удержалась она, — хоть бы раз просто… поговорили.
Он поднял глаза, не сразу понял, о чём она. — Мы же говорим. Сейчас вот, ужин, потом вместе с Софьей мультик… Что тебе не так?
— Не «что», а «как». Ты даже не смотришь на нас. Как будто тебя тут нет.
— Я работаю, — коротко бросил он. — Не всё так просто, как ты думаешь. Надо крутиться, чтобы не утонуть.
— Работать можно и без того, чтобы превращаться в тень, — отрезала Марина.
Он криво усмехнулся, будто она сказала глупость. — Тень, говоришь? Ну да, может, так и проще. Не всем же быть на сцене.
Марина почувствовала, как по спине пробежал холод. Голос его стал какой-то скользкий, оборонительный. Она вспомнила, как пару недель назад свекровь звонила и спрашивала, «оформили ли вы наконец документы». Тогда она не придала значения. Теперь всё складывалось в узор.
— Какие документы? — спросила она тогда у Алексея. Он ответил не сразу: — Да так, ерунда. Родители предлагают оформить всё имущество на одного, чтобы проще было с налогами.
Тогда она отшутилась. Но с тех пор тема всплывала слишком часто. И каждый раз Алексей избегал смотреть в глаза.
Сейчас, глядя на него, Марина почувствовала то же — закрытость. И раздражение, будто она мешала чужому плану.
— Лёш, — сказала она медленно, — ты скажи прямо. Что происходит? Ты уже неделю ходишь как натянутый канат.
— Я просто устал, — снова то же самое. — Работа, кредиты, садик, коммуналка… Устал.
— Это не усталость, — тихо сказала она. — Это когда человек не спит и не ест. А у тебя — другое. Ты, кажется, что-то решаешь за нас. Без меня.
Он дернул уголком губ, поставил телефон на стол. — Вот ты всегда всё подозреваешь, — сказал устало. — Тебе бы следователем быть.
— Потому что ты мне не говоришь ничего. — Марина вдруг почувствовала, как голос дрожит. — И твоя мама, когда звонит, говорит так, будто мы уже что-то подписали.
