— Конечно, проходите, — сказала она тоном стоматолога перед удалением зуба.
Вечером картинка стала полной: сестра Артёма Светка приперлась с сыном. «Мы на пару деньков, у меня соседи сверлят», — объяснила она, ставя пакет с продуктами прямо на кухонный стол, не спросив разрешения.
— Ты чего это принесла? — удивилась Ольга, заметив банки варенья и какие-то кастрюли.
— Домашнее, — Светка гордо выпрямилась. — Я ж знаю, у тебя всё по-сухому: макароны, сосиски. А тут ребёнку нормально поесть можно будет.
Ольга посмотрела на банку, из которой под крышкой уже сочился сироп, и представила, как он зальёт её аккуратный шкаф. Квартира, её родная двухкомнатная крепость, за которую она боролась с родственниками после смерти родителей, медленно превращалась в коммуналку.
— Ты не против, если мы у тебя в спальне? Там просторнее, ребёнку место нужно, — легко спросила Светка.
— В спальне? — переспросила Ольга, чувствуя, как лицо наливается жаром. — А мы, значит, куда?
— Ну вы в зале, что вам, тесно? — Светка уже располагалась, разувала Темку, бросая его кроссовки прямо посреди коридора.
— Света, хватит, — попытался вмешаться Артём, но голос у него был такой, будто он извинялся за дождь.
Ольга поняла: всё. Вот оно, началось.
Она молчала до ночи. Лежала на диване в зале, слушала, как за стенкой Темка верещит, как свекровь громко обсуждает сериал, как Артём бегает туда-сюда, изображая миротворца.
И только утром, когда она открыла холодильник и увидела, что её контейнер с куриной грудкой исчез, а на полке стоят чьи-то кастрюли, она сорвалась.
— Это что такое?! — её голос звенел, как стекло.
Светка выглянула из спальни, волосы растрёпаны, в руках чашка. — Чего ты орёшь? Мы суп сварили. Твой куриный кусок туда пошёл. Чего мелочишься?
— В мою еду не лезь! — Ольга стукнула дверцей холодильника.
Из комнаты высунулась Валентина Петровна, прижимая ладонь к груди. — Господи, Олечка, ты что такая нервная? У тебя всё своё, а мы так, временно, а ты как будто чужих терпишь. Я ж мать твоего мужа!
— Вот именно, — холодно сказала Ольга. — Мать. А не хозяйка в моей квартире.
Повисла тишина. Даже ребёнок замолчал.
Артём пытался что-то пробормотать, но слова застревали. Он выглядел так, будто его поставили между поездом и стеной, и он не знал, куда прыгнуть.
И тут Светка, вместо того чтобы смягчить, хмыкнула: — Ну, если на то пошло, квартира же семейная. Чего ты всё «моя, моя»? Ты что, Артёма выгонять собралась?
Это было последней каплей.
— А если придётся, то выгоню! — резко бросила Ольга и захлопнула дверь зала перед их лицами.
Она впервые сказала это вслух. И в квартире стало так тихо, что было слышно, как в чайнике закипает вода.
Первую ночь на диване Ольга пережила, как выживают в окопе: укрылась старым пледом, крутилась с боку на бок и слушала, как за стеной храпит свекровь, как Темка крутит планшет на полную громкость, как Артём пытается шёпотом их уговаривать «тише, мама, тише».
