Анна стояла у плиты, помешивая суп, который уже начал слегка подгорать. Она не замечала этого — её мысли были далеко. В ушах всё ещё звенел голос Елены Михайловны, её свекрови:
«Опять суп пересолила? Ну конечно, барыня на кухне не умеет готовить, только книжки свои читает!»
Она вздохнула и потянулась за солью, но в этот момент за её спиной раздался громкий хлопок — Сергей, её муж, швырнул дверь кухни, влетая с размаху.
— «Мама! Ты только послушай, что сегодня на работе было!» — он даже не взглянул на Анну, сразу направляясь к столу, где уже сидела Елена Михайловна, с довольным видом попивая чай.
Анна молча подвинулась, давая ему пройти.
— «Ну, рассказывай, сынок!» — свекровь улыбнулась, будто перед ней не взрослый тридцатилетний мужчина, а мальчишка-школьник.
Сергей уселся, размахивая руками, и начал с жаром описывать, как его чуть не уволили за опоздание. Анна поставила перед ним тарелку супа, но он даже не поблагодарил — ложка уже звенела по керамике, брызги летели на скатерть.
— «Серёж, осторожнее…» — тихо сказала Анна, но он её не услышал.
— «И вот я ему говорю: Да вы что, с ума сошли?! ’ А он…»
Тарелка с супом опрокинулась. Горячий бульон разлился по столу, каплями упав на его новые брюки.
— «Чёрт!» — Сергей вскочил, отряхиваясь.
Анна замерла. Всё внутри её сжалось.
— «Теперь всё это убирать…» — прошептала она.
— «Что?!» — он нахмурился.
— «Я сказала — теперь убирай!» — её голос дрогнул, но она не опустила глаза.
Елена Михайловна медленно поднялась со стула.
— «Ах ты, наглая дрянь!»** — её голос прогремел, как удар грома.
Рука свекрови молнией взметнулась вверх — и звонкая пощёчина оглушила Анну.
Она ахнула, отшатнулась, ложка выпала из её пальцев и со звоном покатилась по полу.
Сергей сначала замер, но потом… рассмеялся.
— «Ой, мам, да ты её прямо как в кино!» — он фыркнул, тыча пальцем в жену. — Ты посмотри на её рожу! Ну прямо как в дешёвой комедии!»
Анна не плакала. Она просто стояла, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное и тяжёлое.
— «Ну что, принцесса, расплакалась?» — ехидно протянул Сергей.
Она резко развернулась, схватила первую попавшуюся куртку и выбежала в коридор.
— «Давай, давай, побегай!» — крикнул ей вдогонку муж. — «Всё равно вернёшься! Кто тут убирать будет?»
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что даже кот Рыжик шарахнулся в сторону.
Анна бежала по лестнице, не чувствуя ступеней под ногами.
Она больше не вернётся.
Во всяком случае — не той, которой была.
Анна выскочила на улицу, не чувствуя под собой ног. Вечерний воздух обжёг лёгкие, но она почти не замечала холода — в висках стучало, а щека горела от пощёчины.
Она шла быстро, почти бежала, не разбирая дороги. Фонари растягивали её тень по асфальту, и в этом бледном свете она вдруг осознала — больше так продолжаться не может.
Через два часа Анна стояла перед дверью их квартиры. В руках она сжимала пакет из аптеки — купила мазь для синяков (на всякий случай) и таблетки от головной боли.
«Зачем я вообще вернулась?»
