— А кем собираешься? Художницей? В двадцать девять лет? — Роман шагнул к ней, лицо перекосилось от злости. — Ты хоть головой думай! У тебя образование какое? Техникум! Опыт какой? Секретарша в жэке! И вдруг — дизайнер!
— Можно попробовать…
— Попробовать! — он почти кричал теперь. — А жить на что? А квартплату кто платить будет? А машину? Я же только кредит взял на неё! А еду покупать? Я что, должен одну тебя содержать, пока ты там картинки рисуешь?
— А машину я разве просила? — впервые за весь разговор Лидия повысила голос. — Я на ней даже не езжу!
— Не ездишь! А для кого я её брал? Для семьи! Чтобы было на чём ребёнка возить!
— Соню и на автобусе можно возить.
— Автобус! — Роман засмеялся зло. — Конечно! Тебе вообще ничего не нужно! Сидишь только на шее и ещё претензии предъявляешь!
Из детской комнаты донёсся тихий всхлип. Соня плакала.
— Роман, ребёнок слышит…
— Пусть слышит! Пусть знает, какая у неё мать! — он показал пальцем на дверь детской. — Ты думаешь о ней хоть иногда? Или только о себе?
— Я как раз о ней думаю.
— Я хочу, чтобы она видела: женщина может сама зарабатывать. Может быть независимой.
Роман уставился на неё, потом расхохотался.
— Независимой! Ты, которая столько лет на моей шее висела! Которая без меня вообще никто!
— Правда! — он подошёл совсем близко. — Ты без меня так и осталась бы в своей комнатушке у бабульки! С зарплатой секретарши! В старых джинсах и дешёвых куртках!
Слова били больнее ударов. Лидия стояла, сжав кулаки, и чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее, давно сдерживаемое.
— Я тебя из грязи вытащил! — продолжал Роман. — Дом дал, семью дал, ребёнка! И что в ответ? Благодарность? Нет! Тебе захотелось большего!
— Мне захотелось уважения.
— Какого ещё уважения?
— Чтобы ты не унижал меня при дочери. В магазинах. При людях.
— Чушь. Я тебе правду говорю.
— Ты меня унижаешь. Постоянно.
— Я тебе объясняю, кто в доме хозяин! — он стукнул себя кулаком в грудь. — Квартира чья? Моя! Деньги чьи? Мои! И ты здесь на моих условиях живёшь!
Что-то лопнуло внутри. Лидия выпрямилась.
— Твоя квартира. Твои деньги. Твои условия.
Она взяла коробку со стола.
— Раз здесь всё твоё, значит мне здесь не место.
— Ты что, совсем глупая? Вещи собираешь?
Лидия прошла в спальню, достала сумку, начала складывать свою одежду. Движения чёткие, без суеты. Роман стоял в дверях, наблюдал.
— Лида, прекрати дурить. Ты же понимаешь, что без меня пропадёшь.
— Куда ты пойдёшь? К кому?
Она сложила детские вещи в отдельный пакет. Роман подошёл, схватил её за руку.
— Соню не дам. Слышишь? Ребёнок останется со мной.
Лидия высвободила руку.
— Ребёнок идёт с матерью.
— С какой матерью? С безработной? Которая жить негде? — Роман говорил всё громче. — Ты что, думаешь, суд тебе ребёнка отдаст? Без работы, без жилья?
— Работу найду. Жильё тоже.
— На что? На пособие по безработице?
Лидия застегнула сумку, взяла её в руки.
