— Бабушка сказала, что ты согласишься. Она всегда знает.
Лидия прижала дочь к себе, закрыла глаза. Она теряла не только покой. Она теряла авторитет в глазах собственного ребёнка.
На следующее утро Лидия проснулась с чётким решением. Она оделась, позавтракала молча, проводила Дашу в садик и поехала не на работу, а в ипотечный центр на проспекте Мира.
Консультант — женщина лет сорока с усталым лицом — внимательно изучила её справки.
— Одобрим, скорее всего. Первый взнос у вас есть?
— Девятьсот семьдесят тысяч.
— Отлично. Ежемесячный платёж выйдет около тридцати шести тысяч. Потянете?
Лидия кивнула. Потянет. Придётся затянуть пояс, отказаться от лишнего, но потянет.
— Документы подготовлю за неделю, — сказала консультант. — Потом подпись, и можно искать квартиру.
Лидия вышла из центра, села на скамейку у входа. Руки дрожали — не от страха, а от облегчения. Она сделала шаг. Первый настоящий шаг.
Вечером дома Зинаида Фёдоровна накрывала на стол. Роман сидел перед телевизором, переключал каналы. Даша играла с куклами на полу.
— Зинаида Фёдоровна, мне нужно поговорить, — сказала Лидия, входя в кухню.
Свекровь обернулась, вытерла руки о фартук.
— Я подала документы на ипотеку. Через месяц мы с Дашей съедем.
Зинаида Фёдоровна замерла с тарелкой в руках. Потом медленно поставила её на стол.
— Куда ты денешься? На какие деньги? Ты с ума сошла!
— Я всё рассчитала. Справлюсь.
Зинаида Фёдоровна шагнула ближе, голос стал жёстче.
— Ты хочешь забрать у меня внучку? После всего, что я для вас сделала?
— Я не забираю. Я просто начинаю жить своей жизнью.
— Своей жизнью! — свекровь ударила ладонью по столу. — Ты эгоистка! Думаешь только о себе! А ребёнку что? В однушке без нормальных условий?
— В однушке с матерью, которая принимает решения сама.
Из зала вышел Роман. Он стоял в дверях, слушал молча.
— Рома, ты слышишь, что твоя бывшая говорит? — Зинаида Фёдоровна повернулась к сыну. — Она хочет забрать Дашу!
Роман почесал затылок, вздохнул.
— Мам, ну это её дело. Если решила — значит, решила.
— Как — её дело? А внучка?
— Даша её дочь. Пусть сама решает.
Зинаида Фёдоровна посмотрела на сына с недоумением, потом снова на Лидию.
— Значит, вы оба против меня теперь?
Роман отмахнулся и ушёл обратно к телевизору. Лидия стояла, сжав руки в кулаки. Впервые он не встал на сторону матери. Не поддержал, но и не осудил. Просто остался в стороне.
— Я не против вас, — сказала Лидия тихо. — Я просто хочу быть матерью своей дочери.
Зинаида Фёдоровна отвернулась, схватила полотенце, начала яростно вытирать стол.
— Уходи. Уходи отсюда. Только потом не приходи за помощью.
Лидия вышла из кухни, прошла в свою комнату. Закрыла дверь, села на кровать. Сердце колотилось так, что в висках стучало. Она сказала. Впервые за всё это время она сказала правду вслух — не намёками, не осторожно, а прямо.
Через два дня позвонила мать. Валентина Ивановна говорила встревоженным голосом:
— Лидочка, что я слышу? Ты правда съезжаешь?
— Зачем? У вас же там всё есть! Даше хорошо, тепло, бабушка рядом!
