Лидия сидела в офисе, прижав телефон к уху. За окном шёл дождь.
— Мам, мне там плохо. Понимаешь? Я не живу — я существую.
— Все так живут, доченька. Думаешь, мне с твоим отцом легко было? Но я терпела. Семью сохранила.
— Какую семью? Мы с Романом уже год разведены.
— Но Даше нужна полноценная семья! Бабушка, папа рядом! Лидочка, может вы с Ромой ещё пересмотрите свои отношения? Авось что-то получилось бы? Вы же такая красивая пара были. Душа за вас болит.
Лидия прикрыла глаза. Красивая пара. Все так говорили. На свадьбе, на праздниках, когда встречали их вместе. Но никто не видел, что происходило дома.
Она вспомнила, как Зинаида Фёдоровна учила её готовить борщ — стояла над душой, поправляла каждое движение. «Не так режешь, не так солишь, Рома любит по-другому». Как выбирала одежду для Даши без спроса. Как решала, в какой садик отдать ребёнка. Как говорила Роману: «Зачем ей на работу, пусть дома сидит, я помогу».
А Роман молчал. Всегда молчал. Когда мать командовала, когда унижала, когда решала за них. Он просто уходил в комнату, включал телевизор и делал вид, что ничего не происходит.
Лидия пыталась говорить с ним. Раз, два, десять. «Роман, попроси мать не вмешиваться». Он кивал, обещал, но ничего не менялось. Потому что проще было согласиться с матерью, чем защитить жену.
И однажды Лидия поняла — она не жена. Она дополнение. Приложение к семье Романа и его матери. Её мнение ничего не значит. Её чувства не важны.
Развод был тихим. Без скандалов, без драм. Просто Лидия сказала: «Всё», а Роман не стал спорить.
— Нет, мам, — сказала она в трубку. — Ничего уже не будет. Всё кончено.
Валентина Ивановна вздохнула тяжело.
— Ты всё разрушишь. Потом пожалеешь.
— Может быть. Но это будет мой выбор.
Разговор закончился натянуто. Лидия положила телефон на стол, прикрыла глаза. Даже мать не поняла. Никто не понимал. Все вокруг твердили: терпи, приспосабливайся, не высовывайся. Как будто жить — это про терпение, а не про выбор.
Максим подошёл с документами.
— Лид, тут нужна подпись.
Она подписала бумаги, вернула ему. Максим задержался.
— Слушай, не моё дело, конечно, но ты последнее время… не знаю. Какая-то другая.
— В хорошем смысле или в плохом?
— В живом. Раньше ты была как… как на автопилоте. А сейчас — как будто проснулась.
Лидия улыбнулась слабо.
— Может, и правда проснулась.
— Это хорошо, — сказал Максим. — Значит, решение правильное.
Он ушёл. Лидия смотрела ему вслед и впервые за долгое время почувствовала, что рядом есть человек, который не судит. Просто видит.
Через неделю банк одобрил ипотеку. Лидия нашла однокомнатную квартиру в Тушино — небольшую, светлую, с видом на парк. Хозяйка согласилась подождать две недели.
Дома она начала складывать вещи. Одежду, книги, игрушки Даши. Роман помог упаковать коробки — молча, без вопросов. Он не пытался её удержать, не упрекал. Просто помогал.
— Спасибо, — сказала Лидия, заклеивая очередную коробку скотчем.
— Я всё понимаю. Мама… она такая. Всегда была.
— Ты мог бы заступиться.
— Мог. Но не умел. Извини.
