— Балуешься? — теща фыркнула. — А это, по-твоему, баловство?
Она отступила в сторону, и Анжела ахнула. На верстаке красовалось старинное зеркало в резной раме — то самое, которое муж притащил с барахолки месяц назад.
Тогда это была жалкая, облезлая рухлядь. Теперь же… Тонкий растительный орнамент, выступающий по краям, словно светился изнутри.
Дерево отливало медовым блеском, играло тенями.
— Мам? — неуверенно позвала Анжела.
Оба резко обернулись.
— А, явилась! — Варвара Петровна просияла. — Иди сюда, посмотри, какие у твоего мужа руки золотые! А я-то, старая, все ворчала…
Она подхватила с верстака тарелку, накрытую полотенцем:
— Вот, блинчиков напекла. Мириться пришла, а тут… — она обвела рукой гараж. — Такое открытие!
— Анжел, — Михаил возбужденно подскочил к жене, — ты не поверишь! Твоя мама — настоящий эксперт! Она же всю жизнь антикварной мебелью занималась!
— Да будет тебе, — смутилась Варвара Петровна. — Так, хобби было…
— Хобби? — Михаил схватил с полки какую-то шкатулку. — Ты только глянь, как она эту морилку наложила!
А я-то бился, не мог добиться нужного оттенка. А секрет-то простой — масло льняное добавить!
Анжела медленно опустилась на колченогий табурет. В голове не укладывалось: эти двое, еще утром готовые разорвать друг друга на части, теперь щебечут как лучшие друзья?
— Слушайте, а у вас там, в деревне, много такого добра? — допытывался Михаил. — Я имею в виду, старой мебели?
— Полный сарай! — махнула рукой теща. — Комод из карельской березы стоит, трюмо из вишни. Много чего! Ты приезжай, сам посмотришь.
— Вот и приедем! — Михаил решительно повернулся к жене. — Анжел! Поедем к маме на все лето! Представляешь, какие там возможности?
Теща просияла:
— Правда? Приедете?
— Конечно! — восторженно глядя на нее, воскликнул зять.
Она говорила и говорила, а Михаил слушал с горящими глазами, то и дело переспрашивая про какие-то особые лаки, про способы обработки дерева, про секреты старых мастеров.
Анжела смотрела на них — таких разных и вдруг ставших так похожими — и чувствовала, как к горлу подкатывает странный комок.
— Ну что застыла? — окликнула ее мать. — Иди сюда, к столу! Блины стынут.
И правда — в углу гаража откуда-то взялся столик, застеленный старой клеенкой. На нем стояли блины, пузатился чайник, поблескивала банка малинового варенья.
— Давайте-ка перекусим, — распорядилась Варвара Петровна. — А потом я вам еще один секрет покажу. Есть у меня одна идея насчет этой рамы.
Анжела смотрела, как они суетятся у стола — мать, раскладывающая блины, муж, разливающий чай по щербатым чашкам — и думала, что иногда жизнь закручивает такие сюжеты, какие ни одному писателю не придумать. И что, наверное, счастье и правда прячется в самых неожиданных местах.
Например, в старом гараже, пропахшем олифой и деревянной стружкой. Где два самых близких ей человека нашли наконец общий язык — на почве старой мебели и потертых временем вещей, которым они оба готовы дарить новую жизнь.
