— Правильно, — кивнул сосед. — Я вот своей покойной жене квартиру переписал в своё время. По настоянию тёщи. А потом… Потом она меня выгнала. С ребёнком. Сказала — не муж ты мне, раз квартиру отобрал.
Светлана удивлённо посмотрела на соседа. Она не знала этой истории.
— А дальше я понял — дурак был. Нельзя отбирать у человека его дом. Даже из лучших побуждений. Потому что дом — это не просто стены. Это безопасность. Уверенность. Свобода.
Виктор Семёнович похлопал её по плечу и пошёл к своей квартире. Светлана постояла ещё немного, а потом решительно развернулась и поднялась обратно.
В квартире Павел и его мать сидели на кухне. Увидев Светлану, свекровь удивлённо подняла брови.
— Передумала убегать к подружкам?
— Передумала, — Светлана села напротив. — Я хочу кое-что сказать. И прошу не перебивать.
Она глубоко вздохнула и начала:
— Маргарита Павловна, я понимаю, что вы волнуетесь за сына. Понимаю, что хотите как лучше. Но эта квартира — единственное, что у меня есть. Это память о бабушке, которая растила меня. Которая копила всю жизнь, чтобы оставить мне дом.
— Трогательно, — фыркнула свекровь.
— Я просила не перебивать, — твёрдо сказала Светлана. — Так вот. Я люблю вашего сына. Но я не готова отдать ему свою квартиру. Не потому, что не доверяю. А потому, что это неправильно. В семье должно быть равноправие. Партнёрство. А не так, что один отбирает у другого имущество.
— Никто ничего не отбирает! — возмутилась Маргарита Павловна.
— Отбираете, — Светлана смотрела ей в глаза. — Под видом заботы о семье вы хотите лишить меня единственной защиты. А что будет, если Паша меня разлюбит? Если встретит другую? Куда мне идти?
— Если ты будешь хорошей женой, он тебя не разлюбит! — отрезала свекровь.
— А если разлюбит не по моей вине? — Светлана повернулась к мужу. — Паша, скажи честно. Если бы квартира была твоя, и я бы потребовала переписать её на меня — ты бы согласился?
Павел молчал. Ответ был очевиден.
— Вот видишь, — грустно улыбнулась Светлана. — Ты бы не согласился. И был бы прав. Потому что это твоя собственность. Твоя защита. Так почему я должна отказываться от своей?
— Потому что ты женщина! — выпалила свекровь.
— И что? — Светлана пожала плечами. — Разве женщины не имеют права на собственность? На безопасность? На уверенность в завтрашнем дне?
Маргарита Павловна встала:
— Знаешь что? Я вижу, что зря трачу время. Ты упрямая эгоистка, которая думает только о себе. Павлик, — она повернулась к сыну, — или она подписывает дарственную, или ты делаешь выбор. Либо мать, либо эта… Квартирантка.
— Мама! — Павел вскочил. — Не говори так о Свете!
— А как мне говорить? — свекровь взяла сумку. — Она не хочет быть частью нашей семьи. Не хочет доверять тебе. Так какая же она жена?
— Я его жена, — твёрдо сказала Светлана. — И останусь ею. Но квартира останется моей. Это моё последнее слово.
Маргарита Павловна посмотрела на сына:
— Павел, я жду твоего решения. Позвонишь, когда определишься.
Она вышла, громко хлопнув дверью. Павел и Светлана остались одни.
