– Почему ему?! Почему не тебе?! – Инга в бешенстве носилась по комнате, кричала, брызгая слюной, – это из-за нее! Я же говорила, что эта мышь еще себя покажет! Но дед! Как он мог?! Старый пень!
Олег смотрел на жену, пропуская мимо ушей ее вопли, и думал: «Как же она на мою мать похожа… Истеричка…Да… Круг замкнулся… Почему-то я не удивлен… Видно судьба моя такая… Как у отца…»
***
Олег вырос в богатой семье.
Его дед наладил довольно крупный бизнес в начале 90-х – повезло. Мечтал со временем передать его единственному сыну – Ивану (отцу Олега).
Тот получил экономическое образование, работал рядом с отцом, набирался опыта, готовился принять от отца руководство фирмой.
Все шло хорошо, до тех пор, пока Иван не влюбился.
Девушка была очень красива и невероятно расчетлива.
Последнее качество видели все, кроме самого Ивана. Поэтому, несмотря на запрет родителей, он женился на своей Любушке, как ему казалось – по большой любви.
Девушка, которая приехала из деревни в большой город в поисках счастья, добилась того, чего хотела больше всего на свете: попала в богатую семью.
Очень скоро она продемонстрировала свой истинный характер: притворяться уже порядком надоело.
Сначала взялась за мужа: день и ночь пилила Ивана, мол почему отец не отдает тебе фирму, а потом, видя, что тот только отмахивается, переключилась на остальных.
Досталось всем: и Ивану, и его родителям, которые «благодаря» невестке, не могли спокойно жить в собственном доме.
Затишье наступало только в те периоды, когда Люба ходила беременной. За десять лет это случилось дважды: Иван стал отцом замечательных мальчишек: Олега (старшего) и Игоря (младшего). (продолжение в статье)
– Что? – переспросила Катя мужа, надеясь, что ослышалась.
– Я сказал, продаём дом. Мама одна в своей трёшке, ей тяжело. Будем жить вместе, – Сергей говорил уверенно, но его глаза бегали, избегая её взгляда. Катя медленно поставила кружку на стол. Внутри всё сжалось, как будто кто-то затянул невидимый узел. Их дом. Их маленький, уютный дом, ради которого они три года копили на первый взнос, брали ипотеку, отказывали себе в отпуске, в новых вещах, в элементарных радостях. И теперь – продать?
– Серьёзно? – голос Кати дрожал, но она старалась держать себя в руках. – А меня ты спросить не подумал?
Сергей нахмурился, отодвинул стул и сел напротив.
– Катя, ну что ты начинаешь? Это же логично. Мама стареет, ей нужна помощь. А у нас ипотека, коммуналка, всё это тянет. Переедем к ней – сэкономим. И Димке будет лучше, бабушка за ним присмотрит.
Катя посмотрела на мужа, словно видела его впервые. Димка, их пятилетний сын, мирно рисовал в гостиной, напевая что-то под нос. А здесь, на кухне, рушился весь их мир.
– Логично? – переспросила она, и в её голосе появилась сталь. – Логично – это когда мы вместе обсуждаем такие вещи. А не когда ты ставишь меня перед фактом, как… как прислугу какую-то!
Сергей закатил глаза, и это движение резануло Катю, как нож.
– Не драматизируй. Я уже всё решил. Завтра риелтор придёт, посмотрит дом.
Катя почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она встала, опершись руками о стол, и посмотрела мужу прямо в глаза.
– Ты решил? А я, значит, никто в этом доме? Моя жизнь, мои планы – это так, пустое место?
– Катя, хватит! – Сергей тоже повысил голос. – Это для нашей семьи! Для Димки! Мама поможет, будет проще. Ты же вечно жалуешься, что устаёшь!
– Я жалуюсь? – Катя почти задохнулась от возмущения. – Да я пашу, как лошадь! Работа, садик, уборка, готовка! А ты… ты даже не спросил, хочу ли я жить с твоей мамой!
Сергей открыл было рот, но тут из гостиной донёсся голос Димки:
– Мам, пап, вы чего кричите?
Катя осеклась, глубоко вдохнула и заставила себя улыбнуться.
– Всё нормально, солнышко. Рисуй, мы сейчас придём.
Она снова повернулась к Сергею, понизив голос до шёпота:
– Мы ещё не закончили. Но я тебе сразу говорю: я не хочу жить с твоей мамой. И точка.
Кухня была их гордостью. Светлые стены, деревянный стол, который они нашли на блошином рынке и сами отреставрировали, занавески с мелкими ромашками, которые Катя шила ночами, чтобы всё выглядело, как в её мечтах. Этот дом был их. Они выбрали его вместе, спорили из-за цвета плитки в ванной, смеялись, когда краска с потолка капала на пол. А теперь Сергей хочет всё это продать? Ради чего? Чтобы поселиться в трёхкомнатной квартире его матери, где каждый угол пропитан её правилами и её духом?
Катя вышла на крыльцо, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Октябрьский вечер был холодным, пахло опавшими листьями и сыростью. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Не только от холода – от обиды, от бессилия. Сергей всегда был таким. Решал всё сам, считал, что знает лучше. А она… она подстраивалась. Ради него, ради Димки, ради их семьи. Но это – это уже слишком.
За спиной скрипнула дверь. Сергей вышел, держа в руках её куртку.
– Накинь, простынешь.
Катя молча взяла куртку, но не надела. Просто стояла, глядя на их маленький сад, где Димка летом строил замки из веток.
– Катя, я не понимаю, почему ты так реагируешь, – начал Сергей, и в его голосе звучала искренняя растерянность. – Мама всегда тебя любила. Она поможет с Димкой, с хозяйством. Тебе же станет легче!
– Легче? – Катя резко повернулась к нему. – Ты хоть раз спросил, чего я хочу? Ты думаешь, я мечтаю жить под одной крышей с твоей мамой, которая будет указывать, как мне готовить, как воспитывать сына, как дышать?
– Ты преувеличиваешь. Мама не такая.
– Не такая? – Катя почти рассмеялась, но смех вышел горьким. – Ты забыл, как она на нашей свадьбе переставляла цветы на столах, потому что «я лучше знаю»? Как она критиковала мою стряпню, когда мы только начали встречаться? Как она до сих пор называет Димку «Дмитрием», потому что моё имя для него «слишком простое»?
Сергей молчал, глядя в сторону. Катя знала этот взгляд – он всегда так смотрел, когда не хотел признавать её правоту.
– Это наш дом, Серёжа, – тихо сказала она. – Наш. Не её. Я не хочу его продавать. И я не хочу, чтобы твоя мама решала, как нам жить.
Сергей вздохнул, потёр виски.
– Она больна, Катя. У неё давление скачет, сердце пошаливает. Я не могу оставить её одну.
Катя замерла. Это было впервые, когда Сергей упомянул здоровье матери.
– Почему ты мне не сказал? – спросила она, смягчаясь.
– Потому что ты бы начала переживать. А я не хотел тебя грузить.
Катя покачала головой.
– Ты не хотел меня грузить, но решил продать наш дом без моего ведома? Это, по-твоему, нормально?
Сергей развёл руками.
– Я думал, ты поймёшь. Это же временно. Пока мама не поправится.
– Временно? – Катя прищурилась. – А сколько это «временно»? Год? Два? Десять лет? И что потом? Мы всю жизнь будем жить в её квартире, подстраиваясь под её правила?
– Да что ты всё о правилах! – вспылил Сергей. – Она моя мать! Я должен о ней заботиться!
– А я твоя жена! – Катя почти кричала, но тут же осеклась, вспомнив про Димку. – И я тоже заслуживаю, чтобы со мной считались.
Повисла тишина. Только где-то вдалеке лаяла собака, да ветер шелестел листьями. Сергей смотрел на Катю, и в его глазах было что-то новое – неуверенность, почти страх.
– Давай спать, – наконец сказал он. – Завтра поговорим.
Катя кивнула, хотя знала, что сна сегодня не будет.
На следующий день риелтор пришёл, как и обещал Сергей. Молодой парень в строгом костюме, с идеально уложенными волосами и улыбкой, которая казалась приклеенной. Он ходил по дому, что-то записывал в блокнот, фотографировал комнаты, бормотал про «хороший метраж» и «отличный вид из окон». Катя наблюдала за ним молча, сидя на диване с Димкой, который прижимался к ней, сжимая в руках пластикового динозавра.
– Мам, мы правда переезжаем? – шепотом спросил он.
Катя погладила его по голове, стараясь улыбнуться.
– Ничего ещё не решено, солнышко.
Но внутри у неё всё кипело. Она представляла, как чужие люди будут ходить по их дому, трогать их вещи, обсуждать, сколько за это можно выручить. Этот дом был их мечтой. Они с Сергеем выбирали обои, спорили, какой цвет лучше – голубой или бежевый. Смеялись, когда Димка разрисовал стену в коридоре фломастерами, и решили оставить его «шедевр» как память. (продолжение в статье)
— Смотри, как мы для тебя постарались, — мать смотрела на Софью поверх очков, аккуратно выкладывая на тарелку румяные блинчики.
— Постарались? — Софья села на край табурета, поставила локти на колени. — Обычно ты столько не готовишь, если просто "на чай".
Отец между делом кивнул в сторону журнального столика, где лежала распечатка — сверху крупное фото новенькой Kia Rio, ниже таблица с цифрами. Софья замерла.
— Мы с отцом подумали... — начала мать, разливая чай. — Надо Никите помочь. Он поступил в Казанский университет, ты же знаешь. В другой город, далеко. Без машины — никуда.
Софья посмотрела на бумагу, потом на мать:
— Возьмёшь на себя кредит, — спокойно произнесла мать. — На тебя оформим, мы платить будем. Просто так проще. У тебя стабильная работа, хорошая кредитная история.
— Всё просчитали. Ежемесячный платёж — посильный.
— Почему я? — Софья уставилась в кружку. — Это же ваша идея.
— Родным нужно помогать. Мы ведь тебе квартиру отдали. Хоть и скромная, но всё же. У тебя пока нет детей, расходов немного, — мать говорила быстро, будто заучила заранее.
Софья медленно кивнула. Пальцы сжались в замок на коленях, ногти впились в кожу. В горле встал ком, а язык будто онемел. Столько всего хотелось сказать — и про несправедливость, и про давление, и про вечное "ты должна". Но она лишь выдохнула, взгляд скользнул по блинчикам, остывающим на тарелке. Голос едва прорезался:
— Вот и благодарность. Всё для тебя, а ты — подумать. Ладно, ешь, а то остынет.
Когда она вернулась домой, муж Игорь мыл посуду.
Софья сняла пальто, повесила аккуратно:
— Предлагают взять автокредит. Для Никиты.
Игорь застыл с тарелкой в руке:
— Они платить будут. На меня оформить — у меня, типа, доход стабильный, квартира есть, кредитная история... Уговоры пошли.
— У нас с тобой даже машины нет, — Игорь поставил тарелку на стол. — И никто не предлагает нам помощь. Ты понимаешь, если они платить не смогут — это ляжет на нас? Я не собираюсь чужие кредиты гасить.
Софья молчала. Потом села на край дивана:
— Они говорят, это в зачёт — ведь они мне квартиру отдали. Мол, так справедливо.
— Это квартира бабушки, — отрезал Игорь. — Они просто не захотели её сдавать.
На следующий день в офисе Аня налила себе кофе и села рядом:
— Ну и как сходила к родителям?
Софья закатила глаза:
— Бред. Предлагают взять автокредит на меня — для Никиты. Типа, он в другой город уехал, ему без машины тяжело.
Аня откинулась на спинку кресла:
— Ты серьёзно? Пусть сами берут! Или брат пусть подрабатывает. Что за бред?
— Они говорят, платить будут сами.
— Ага. (продолжение в статье)