Ольга вцепилась в ручку тяжёлой входной двери так, словно от этого зависела её жизнь. В ушах всё ещё звенели слова свекрови: «Квартира останется в семье, и точка!» Руки дрожали от ярости, которую она едва сдерживала последние два часа. Два часа унижений, упрёков и откровенного вранья в нотариальной конторе.
Тамара Ивановна восседала в кресле напротив нотариуса с видом императрицы, раздающей милости подданным. Её сын Виктор прятал глаза, разглядывая узор на ковре. А Ольга… Ольга сидела как чужая на этом семейном совете, где решалась судьба квартиры, купленной на её деньги.
— Ольга просто не понимает наших семейных традиций, — вещала свекровь своим медовым голосом, который всегда предвещал неприятности. — В нашей семье всегда всё решалось сообща. А она хочет единолично владеть имуществом. Это же эгоизм чистой воды!
Нотариус, пожилая женщина в строгих очках, внимательно изучала документы. Ольга видела, как её брови медленно поднимаются вверх по мере чтения.
— Простите, Тамара Ивановна, но согласно документам, квартира была приобретена на средства вашей невестки. Вот выписки с её счетов, вот договор купли-продажи…
— Это формальности! — перебила свекровь. — Мой сын тоже вкладывался в эту квартиру! Морально! Он поддерживал жену, создавал ей условия для работы. Разве это не вклад?
Ольга не выдержала. Встала так резко, что стул едва не опрокинулся.
— Морально вкладывался? Виктор, скажи ей! Скажи, как ты «морально вкладывался», когда я работала на трёх работах, чтобы накопить на первоначальный взнос! Скажи, как ты «создавал условия», валяясь на диване с пивом!
Виктор поднял на неё виноватый взгляд и тут же отвернулся. Молчал. Как всегда молчал, когда мать начинала свои манипуляции.
— Не смей так разговаривать при посторонних! — взвизгнула Тамара Ивановна. — Ты позоришь нашу семью! Витенька, ну скажи же ей!
— Мам, может, не надо… — пробормотал Виктор, но тут же осёкся под материнским взглядом.
Ольга почувствовала, как внутри поднимается волна такой ярости, что стало трудно дышать. Семь лет. Семь лет она терпела эту женщину. Семь лет выслушивала упрёки, что неправильно готовит борщ, неправильно гладит рубашки, неправильно любит её драгоценного сыночка. Семь лет пыталась заслужить хоть каплю уважения. И вот чем всё закончилось.
— Знаете что, Тамара Ивановна? — голос Ольги звенел от едва сдерживаемых эмоций. — Я больше не буду это терпеть. Квартира оформлена на меня, и так она и останется. А ваш сын… пусть ваш сын сам решает, где ему жить.
— Ах ты неблагодарная! — свекровь вскочила, её лицо покрылось красными пятнами. — Мы тебя в семью приняли! Я к тебе как к родной дочери относилась!
— Как к прислуге вы ко мне относились! — выкрикнула Ольга. — Как к бесплатной домработнице для вашего великовозрастного сына! «Оля, постирай Витеньке носки!» «Оля, приготовь Витеньке его любимые котлетки!» «Оля, Витенька устал, не приставай к нему!»
Нотариус деликатно кашлянула.
— Дамы, господа, давайте вернёмся к юридической стороне вопроса. Согласно законодательству…
