— Плевать мне на ваше законодательство! — рявкнула Тамара Ивановна. — Это семейное дело! Витя, мы уходим! И ты, — она ткнула пальцем в сторону Ольги, — ты ещё пожалеешь! Посмотрим, как ты без нас проживёшь!
Она величественно направилась к выходу. Виктор замялся, посмотрел на жену, открыл рот, словно хотел что-то сказать, но потом просто пожал плечами и поплёлся за матерью.
Когда за ними закрылась дверь, Ольга обессиленно опустилась на стул. Нотариус сочувственно посмотрела на неё поверх очков.
— Не переживайте так. По закону квартира ваша, и никто не может это оспорить. Документы в полном порядке.
— Спасибо, — прошептала Ольга. — Просто… я не думала, что всё так закончится.
Она вышла из конторы на подгибающихся ногах. Майское солнце слепило глаза, но она едва его замечала. В сумочке зазвонил телефон. Номер Виктора. Ольга сбросила вызов. Через секунду — снова звонок. И снова. На пятый раз она всё-таки ответила.
— Оля, ты что творишь? — голос мужа был жалобным. — Мама в истерике! Она говорит, ты нас выгоняешь из квартиры!
— Я никого не выгоняю, Виктор. Я просто хочу, чтобы моё имущество оставалось моим. Это так сложно понять?
— А что говорит твоя жена, тебя не интересует? — перебила Ольга. — Семь лет, Витя. Семь лет я слушаю, что говорит твоя мама. Может, пора начать слушать меня?
— Ты несправедлива к ней! Она старается для нашего блага!
— Для чьего блага? Для твоего? Чтобы ты в тридцать пять лет оставался маменькиным сыночком, не способным принять ни одного решения без её одобрения? — Не смей так говорить о моей матери!
— А ты не смей говорить мне, что я должна делать со своей квартирой! — Ольга почувствовала, как ярость снова поднимается внутри. — Знаешь что, Виктор? Я устала. Устала от вас обоих. Приезжай завтра, заберёшь свои вещи.
— Что? Оля, ты с ума сошла? Это же наш дом!
— Нет, Витя. Это мой дом. А твой — там, где твоя мама. Раз она для тебя важнее жены, так и живи с ней.
Она отключила телефон, не слушая его возмущённых воплей. Руки всё ещё дрожали, но на душе странным образом стало легче. Словно тяжёлый камень, который она таскала все эти годы, наконец свалился с плеч.
Дома Ольга первым делом налила себе чаю. Горячий, крепкий, с лимоном — как она любила. Тамара Ивановна всегда морщилась: «Фи, это же кислятина! Нормальные люди пьют чай с вареньем!» И Ольга послушно пила приторно-сладкий чай, чтобы не нарваться на очередную лекцию.
Телефон разрывался от звонков. Виктор, Тамара Ивановна, даже золовка Карина подключилась к атаке. Ольга выключила звук и откинулась на диване. Её диване. В её квартире. Которую она заработала своим потом и кровью.
Вспомнилось, как всё начиналось. Молодая, влюблённая дурочка, готовая на всё ради своего принца. Виктор был таким обаятельным, таким внимательным… пока не сыграли свадьбу. А потом словно подменили человека. «Мама говорит», «мама считает», «мама советует» — эти слова преследовали её с утра до вечера.
