— Алло, Владимир Петрович? Это Анна Шевцова. Простите за ранний звонок, но мне срочно нужна юридическая консультация… Да, по семейному праву… Можете ли вы сейчас приехать? У меня в квартире самовольно находятся люди, которые утверждают, что имеют право на мою собственность.
Повесив трубку, она повернулась к оценщикам.
— Господа, прекращайте работу. Через полчаса здесь будет адвокат. Если не хотите проблем, советую уйти.
— Мы выполняем заказ клиента, — начал было оценщик.
— Ваш клиент — мой муж. Но собственность принадлежит мне. И я официально запрещаю проведение оценки. Продолжите работу — подам в суд за нарушение права собственности.
Сергей Владимирович посмотрел на документы в руках Анны, потом на Павла.
— Извините, но действительно, без согласия собственника мы работать не можем. Нужно решать юридические вопросы.
Оценщики начали собирать оборудование. Лидия Ивановна побагровела.
— Ты что делаешь, глупая? Это же твой муж! Твоя семья!
— Моя семья не врывается в мой дом с чужими людьми, — ответила Анна. — Моя семья не планирует тайно отобрать у меня квартиру.
— Мы же хотели как лучше! — Павел сделал шаг к жене. — Мама говорит…
— Павел, — перебила его Анна. — Сколько тебе лет?
— Тридцать два года. И ты до сих пор слушаешься маму больше, чем собственную жену.
— Она же мне мать! — возмутился он.
— А я тебе кто? Квартирная хозяйка? Источник доходов?
Повисла тяжёлая тишина. Павел не знал, что ответить.
Зазвонил домофон. Анна нажала кнопку.
— Владимир Петрович, адвокат.
Через минуту в квартире появился мужчина лет шестидесяти в строгом костюме. Анна знала его пять лет — он помогал оформлять покупку квартиры.
— Анна Викторовна, что случилось? — он окинул взглядом собравшихся.
— Владимир Петрович, эта женщина — свекровь — привела оценщиков в мою квартиру без моего согласия. Утверждает, что мой муж имеет права на мою добрачную собственность.
Адвокат внимательно изучил документы, которые показала ему Анна.
— Квартира приобретена до брака, полностью за счёт средств супруги. Никаких оснований для раздела нет, — заключил он. — Более того, самовольное проникновение в жилище для проведения оценочных работ без согласия собственника может квалифицироваться как нарушение неприкосновенности жилища.
Лидия Ивановна стала бледнеть.
— Но улучшения, сделанные в браке…
— А какие улучшения? — адвокат посмотрел на Павла. — Документы о тратах на ремонт есть?
— Чеки, квитанции, банковские выписки? — продолжал адвокат.
— Я… красил балкон, — пробормотал Павел.
— Краска стоила… ну, тысячи две.
— Две тысячи рублей, — адвокат записал в блокнот. — Ещё что-то?
Павел растерянно молчал.
— В таком случае, — продолжил Владимир Петрович, — максимальная компенсация за улучшения составляет две тысячи рублей. При условии, что будет доказано, что краска была куплена на средства супруга, а не супруги.
Свекровь схватила сына за руку.
— Павлик, не давай себя обманывать! Она же адвоката подкупила!
Адвокат холодно посмотрел на неё.
