Удар был точным. Татьяна почувствовала, как загорелись щёки. Её обвиняли в жадности и недоверии — двух смертных грехах для жены в понимании Галины Павловны.
— Дело не в доверии…
— А в чём же? — свекровь обошла стол и встала совсем близко. От неё пахло дорогими духами и чем-то ещё — властью, уверенностью в своём превосходстве. — Танечка, давай начистоту. Ты боишься, что Игорь тебя бросит и квартира ему достанется? Так это же оскорбительно для него! Для моего сына! Он тебя любит, заботится, содержит. А ты что? Прячешь от него имущество, как какая-то… — она сделала паузу, подбирая слово, — расчётливая особа.
Татьяна отступила на шаг. В груди поднималась волна гнева, но она старалась сдерживаться. Скандалить со свекровью — себе дороже. Галина Павловна умела выставить всё так, что виноватой окажется невестка.
— Я подумаю, — сказала Татьяна, надеясь выиграть время.
— Что тут думать? — свекровь снова улыбнулась. — Нотариус ждёт нас сегодня в три часа. Я уже договорилась. Игорь специально отпросился с работы. Подписываем — и забываем об этом неприятном недоразумении.
Татьяна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё было решено за неё. Назначено время, вызван нотариус, муж отпросился с работы. Её мнения никто не спрашивал.
Галина Павловна вздохнула, изображая глубокое разочарование.
— Тогда мне придётся серьёзно поговорить с сыном о том, правильный ли выбор он сделал. Может ли он доверять женщине, которая прячет от него имущество? Строить с ней семью? Растить детей? Знаешь, Таня, я всегда говорила Игорю, что ты хорошая девочка. Но если ты откажешься от такой простой просьбы… Придётся признать, что я ошибалась.
Угроза была завуалированной, но вполне понятной. Свекровь давала понять: или квартира, или проблемы в семье. Галина Павловна имела огромное влияние на сына. Игорь души в матери не чаял, звонил ей по три раза в день, советовался по каждому вопросу.
— Мне нужно время подумать, — повторила Татьяна твёрже.
— До трёх часов. Потом нотариус уйдёт, и придётся ждать ещё неделю. А Игорь не любит ждать. Он вспыльчивый, ты знаешь. Может наговорить лишнего, потом пожалеет, но слово не воробей…
Свекровь направилась к выходу, но у двери обернулась.
— И ещё, дорогая. Квартира всё равно останется в семье. Какая разница, на чьё имя она записана? Или ты планируешь развестись и забрать её себе?
Дверь за ней закрылась, оставив Татьяну одну в кухне с остывшим завтраком и договором дарения на столе.
Татьяна опустилась на стул. Руки мелко дрожали. Квартира бабушки была не просто недвижимостью. Это было единственное, что связывало её с прошлым, с тем временем, когда она была маленькой девочкой и приезжала к бабушке на каникулы. Там каждый угол хранил воспоминания: вот здесь стоял бабушкин любимый фикус, а там — старое кресло-качалка, в котором она читала ей сказки.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: «Мама сказала, ты согласна. Я так рад! Встречаемся у нотариуса в три. Люблю!»
Он даже не спросил её мнения. Просто поверил матери. Как всегда.
