Но хуже всего было на кухне. Татьяна Евгеньевна, бывшая математичка, готовила как решала уравнения: каждый кусочек — строго определённого размера, каждая щепотка соли — отмеренная с аптекарской точностью.
— Маргоша, ты сковородку перегреваешь, — заглядывала через плечо. — Лук сгорит же!
— Я всегда так готовлю, — сдержанно отвечала Марго.
— Ну, если тебе пережаренное нравится… — пожимала плечами свекровь. — Сёмушка не жалуется, неприхотливый мальчик.
Через десять дней Марго ловила себя на том, что считает минуты до отъезда свекрови. «Ещё четыре дня», — думала она, наблюдая, как Татьяна Евгеньевна перекладывает посуду «по-человечески».
Но на четырнадцатый день, когда Марго осторожно спросила про планы, свекровь удивлённо воззрилась на неё:
— Ой, Сёма разве не сказал? Ремонт затягивается. Электрика менять надо, прораб говорит. Ещё недельки две минимум.
У Марго всё внутри оборвалось. Ещё две недели?!
Вечером попыталась поговорить с мужем.
— Сём, почему ты не сказал, что мама ещё на две недели остаётся?
Семён виновато пожал плечами:
— Забыл. На работе завал, сама видишь — поздно прихожу.
— Я как раз думала, что скоро всё наладится, — Марго понизила голос. — Сём, мне тяжело. Она каждый мой шаг контролирует, вещи переставляет…
— Мама просто помочь хочет, — Семён потёр лицо. — Слушай, давай не сейчас. Я вымотался.
Марго хотела возразить, но увидела — муж и правда на ногах не стоит. Отложила разговор.
Ещё через неделю «две недели» превратились в «ещё чуток, проводку поменяли, но с полом проблемы». А потом — «мастера на другой объект уехали, через пару дней вернутся».
Марго заметила: свекровь обживается всё основательнее. Привезла свою подушку, тапки домашние, даже любимую кружку. А Семён всё чаще задерживался на работе — от греха подальше.
Как-то вечером Марго не могла найти свой ежедневник. Обыскала всё — нашла в стопке журналов свекрови. Открытый, со загнутыми страницами.
— Татьяна Евгеньевна, — стараясь говорить спокойно. — Вы мой ежедневник смотрели?
Свекровь оторвалась от телевизора:
— А, эта тетрадочка? Да просто интересно стало, чем молодёжь занимается. Мы в наше время каждый чих не записывали.
— Это личное, — твёрдо сказала Марго. — Там рабочие заметки, встречи… Пожалуйста, не трогайте мои вещи.
— Ой, какие мы важные! — всплеснула руками Татьяна Евгеньевна. — Что там секретного? Я ж не чужая, я мать твоего мужа!
Марго почувствовала — терпение кончилось. Схватила телефон, вышла на балкон звонить маме.
— Мам, я больше не могу, — шептала Марго, прикрыв дверь. — Она тут уже месяц. В вещах роется, всё критикует. А Сёма будто не видит!
Нина Юрьевна, как всегда спокойная и мудрая, выслушала дочь.
— Доченька, может, мне на выходные приехать? Поддержу тебя. И с Татьяной пообщаемся — мы ж обе будущие бабушки, надо язык общий найти.
— Мам, это было бы чудесно, — выдохнула Марго. — Приезжай в субботу, я так соскучилась.
Вечером сообщила мужу о визите матери.
— Моя мама в субботу приедет. На выходные только.
Семён замер с рубашкой в руках.
