Через две недели она въехала обратно в свою квартиру. Маленькую, тесноватую однушку на Ленинском, которую когда-то оставила ей бабушка со словами: «Это твоё, Томочка. Только твоё. Никому не отдавай.»
Тамара стояла посреди комнаты, оглядывая знакомые стены, старый паркет, окно с видом на сквер. Здесь больше не было ничего из совместной жизни с Игорем. Всё его она сложила в коробки и отправила свекрови.
Она подошла к окну, посмотрела на осенний город. На столе лежали документы о разводе, подписанные обеими сторонами. Игорь не стал сопротивляться — его адвокат объяснил, что после суда за мошенничество шансов на что-то отсудить у него нет никаких.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Ну что, дочка, устроилась? Приезжай в воскресенье, напеку твоих любимых пирожков.»
Тамара улыбнулась и быстро набрала ответ. Потом посмотрела на свою маленькую кухню, на холодильник с магнитиками, которые привозила из поездок ещё до замужества. На полку с книгами, которые Игорь называл пылесборниками и требовал выбросить.
Всё это было её. Только её. И теперь она точно знала — никому и никогда больше не позволит украсть у неё то, что ей дорого. Ни квартиры, ни свободы, ни права быть собой.
А в трёхкомнатной квартире на другом конце города Зинаида Ивановна и Игорь сидели за столом, уставившись в стену. Между ними лежала повестка о необходимости вернуть деньги обманутому покупателю. Огромная сумма, которой у них не было. Их схема обогащения рухнула, похоронив под обломками и репутацию, и будущее.
— Это всё она виновата, — прошептала свекровь, сжимая в руках платок. — Невестка бессердечная. Своих же в тюрьму сдала.
Игорь промолчал. Впервые за всю жизнь он не согласился с матерью. Он просто сидел и думал о том, как легко потерять человека, которого считал своим. Достаточно было просто предать его доверие. Один раз. И всё рухнуло.
А Тамара в своей маленькой квартире заваривала чай, слушала осенний дождь за окном и впервые за долгие месяцы чувствовала себя по-настоящему дома.
