Этот разговор стал началом настоящей войны. Галина Петровна каждый день заводила тему квартиры. Она убеждала Артёма, что я не доверяю ему, что я корыстная, что думаю только о себе.
— Послушай свою мать, сынок! Нормальная жена не стала бы так себя вести! Она должна была сама предложить переписать квартиру на тебя!
Артём поначалу отмахивался, но постепенно я замечала, что он стал задумчивым. Однажды вечером, когда мы остались вдвоём, он сказал:
— Надь, может, мама права? Давай переоформим квартиру на нас обоих?
— Артём, это подарок моей бабушки. Она хотела, чтобы квартира была у меня.
— Но мы же муж и жена! У нас всё должно быть общее!
— Наши отношения не зависят от того, на кого оформлена квартира.
— Значит, ты мне не доверяешь?
— Причём здесь доверие? Это память о бабушке!
Он обиделся и несколько дней со мной почти не разговаривал. Галина Петровна торжествовала.
Ситуация становилась невыносимой. Я чувствовала себя чужой в собственном доме. Галина Петровна вела себя как хозяйка: приглашала своих подруг, устраивала чаепития, обсуждала со всеми, какая я плохая жена и невестка.
Однажды я вернулась с работы и обнаружила, что моя любимая ваза разбита. Бабушкина ваза, которую она привезла из Италии.
— Что случилось? — спросила я, глядя на осколки.
— Я случайно задела, когда пыль вытирала, — равнодушно ответила Галина Петровна. — Ничего страшного, ваза была старая и некрасивая.
Некрасивая? Это была антикварная ваза ручной работы! Но главное — это была память о бабушке!
— Как вы могли? — я не сдержала слёз.
— Ой, да что ты распсихувалась? Подумаешь, ваза! Купишь новую!
Вечером я попыталась поговорить с Артёмом, но он встал на сторону матери.
— Надя, она же не специально! Мама хотела помочь с уборкой!
— Твоя мама уже месяц живёт у нас! Когда она уедет?
— Не знаю. У неё же ремонт.
— Какой ремонт? Я звонила сантехникам, они сказали, что закончили работу три недели назад!
— Да, проверяла! Твоя мать нас обманывает!
— Не смей так говорить о моей матери!
— А что, правду нельзя говорить?
Мы поссорились. Артём ушёл спать на диван в свой кабинет. Галина Петровна, подслушавшая наш разговор, довольно улыбалась.
На следующий день я приняла решение. После работы я зашла к юристу и узнала свои права. Квартира принадлежала мне, и я имела полное право решать, кто в ней будет жить.
Вернувшись домой, я застала Галину Петровну и Артёма за ужином. Они оживлённо что-то обсуждали и замолчали, когда я вошла.
— Надя, хорошо, что ты пришла, — сказал Артём. — Мы с мамой подумали, что нужно сделать перепланировку. Объединить кухню с гостиной, будет просторнее.
— Перепланировку? В моей квартире?
— В нашей квартире, — поправила Галина Петровна.
— Нет, в моей, — твёрдо сказала я. — И никакой перепланировки не будет. И вообще, Галина Петровна, я прошу вас съехать. Даю вам три дня.
Воцарилась тишина. Галина Петровна смотрела на меня с ненавистью, Артём — с недоверием.
— Ты гонишь мою мать? — наконец произнёс он.
— Я прошу её вернуться в свою квартиру, где давно закончился ремонт.
