К вечеру, когда пришёл Егор, атмосфера в квартире была гнетущей. Тамара Ивановна хлопотала на кухне, накрывая стол. Оксана сидела в спальне, не выходя. Егор постучал к ней, вошёл и присел на край кровати.
— Ну что ты? — он попытался обнять её, но она отстранилась. — Мама старается, готовит, убирает. Ты хоть поужинай с нами.
— Твоя мама мешает мне работать, — сказала Оксана. — Я не могу сосредоточиться. Она с утра гремит, в обед врывается, вечером требует, чтобы я сидела за столом и слушала её нотации о том, как надо жить.
— Ну потерпи, — взмолился Егор. — Она же с добрыми намерениями!
— Добрые намерения не оплачивают мой счёт за аренду, — отрезала Оксана. — Я сегодня пропустила важное совещание из-за её грохота. Я работаю, Егор. Ты понимаешь это слово? Работаю. Дома. И мне для этого нужны условия, а не цирк с утра до вечера!
— Ну так скажи ей! — беспомощно развёл руками Егор.
— Я сказала. Она не слушает. Потому что для неё я — невестка, которая «дома сидит» и обязана быть благодарной за «помощь», — Оксана встала и взяла свою сумку. — Я ухожу. Буду работать в коворкинге. Вы тут располагайтесь.
Она вышла из квартиры, оставив Егора в растерянности. Тамара Ивановна встретила его на кухне с озабоченным видом.
— Егорушка, что с Оксаной? Она какая-то странная. Целый день в комнате, со мной не разговаривает. Может, она заболела?
— Нет, мам, она работает, — устало сказал Егор.
— Работает! — фыркнула свекровь. — На компьютере посидеть — это не работа! Вот я в твоём возрасте…
Егор перестал слушать. Он понял, что попал в ловушку. С одной стороны — мать, которая искренне считала, что помогает. С другой — жена, которая имела полное право злиться. И он, как всегда, не мог выбрать сторону, потому что боялся обидеть и ту, и другую.
Следующие три дня были похожи на холодную войну. Оксана уходила рано утром в коворкинг, возвращалась поздно вечером, когда свекровь уже спала. Она здоровалась с Тамарой Ивановной вежливо, но холодно, не вступала в разговоры и не садилась за общий стол. Свекровь обиженно фыркала, жаловалась Егору, что невестка её не уважает, что «в наше время так себя не вели». Егор метался между ними, пытаясь всех успокоить и только раздражая обеих.
В субботу произошёл взрыв. Оксана вернулась из коворкинга и обнаружила, что её рабочий стол на кухне исчез. Вместо него стоял старый буфет, который Тамара Ивановна притащила из кладовки. Ноутбук, документы, всё было аккуратно сложено в коробку и задвинуто под кровать.
— Где мой стол? — спросила Оксана ледяным тоном, войдя в гостиную, где Егор смотрел телевизор, а свекровь вязала.
— А я его убрала! — бодро ответила Тамара Ивановна. — Он портил весь вид! Вот буфет поставила, красота! А твой компьютерик я под кровать сложила, чтобы не мешался.
Оксана закрыла глаза. Она считала до десяти. Потом до двадцати. Это не помогло. Внутри неё что-то лопнуло.
— Вы, — медленно проговорила она, — переставили мою мебель. Убрали моё рабочее место. Без спроса. В моей квартире.
