— Знаешь, что она мне потом сказала?
«Сынок, я же вижу — невестка тебя против меня настраивает. Ей своя мать дороже».
Тамара почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
Вспомнился позапрошлый Новый год, когда они подарили обеим бабушкам одинаковые пледы — только разных цветов.
Тамара стояла у окна, рассеянно водя пальцем по стеклу. За окном медленно кружились крупные снежинки, оседая на карнизе пушистым белым покрывалом.
В отражении она видела свое осунувшееся лицо и темные круги под глазами — следы бессонной ночи.
— Тома, ты уже час у окна торчишь, — донесся из кухни голос мужа. — Может, все-таки решим с подарком? До маминого дня рождения три дня осталось.
Тамара поморщилась.
Зинаида Сергеевна, свекровь, отмечала шестьдесят пять лет — юбилей как-никак. И выбор подарка превратился в настоящую пытку.
Их небольшая двухкомнатная квартира дышала теплом и уютом.
Тамара огляделась — вот диван, где они с Егором частенько сидели вечерами, прижавшись друг к другу и глядя телевизор.
Вот полки с книгами — ее гордость, библиотека. А за стеной — детская, где сейчас посапывали во сне их девочки, Анна и Алла.
— Иду, — откликнулась она и побрела на кухню.
Егор сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним лежал исчерканный листок — список возможных подарков. Все варианты были перечеркнуты.
— Может, шаль? — неуверенно предложила Тамара, присаживаясь рядом. — Красивую, пуховую…
Егор горько усмехнулся:
— Помнишь прошлогодний скандал? Когда мы твоей маме шаль подарили, а моей — палантин?
Тамара помнила. Еще как помнила! Зинаида Сергеевна тогда целый вечер ходила надутая, то и дело бросая взгляды на шаль Марии Николаевны.
А потом не выдержала:
— Конечно, матери жены — шаль пуховую, а мне — так, тряпочку синтетическую…
— Палантин был кашемировый, между прочим, — пробормотала Тамара. — И стоил дороже шали.
— А толку? — Егор встал, прошелся по кухне. — Знаешь, что она мне потом сказала?
«Сынок, я же вижу — невестка тебя против меня настраивает. Ей своя мать дороже».
Тамара почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
Вспомнился позапрошлый Новый год, когда они подарили обеим бабушкам одинаковые пледы — только разных цветов.
Мария Николаевна получила бежевый, Зинаида Сергеевна — фиолетовый.
— Ну конечно, — язвительно говорила потом свекровь. — Мне — траурный, а Марии Николаевне — нежный, светлый. Все понятно…
— Слушай, — Тамара подняла на мужа усталые глаза. — А давай просто деньги подарим?
— Чтобы потом полгода слушать, как мы её не уважаем? — Егор покачал головой. — Нет уж. Давай что-нибудь придумаем.
В конце концов они остановились на электрическом чайнике. Дорогом, с множеством функций — чтобы уж точно не придралась.
Правда, Тамара все равно места себе не находила — что-то подсказывало: быть беде.
Так и вышло. В день юбилея, едва открыв коробку, Зинаида Сергеевна поджала губы:
— Чайник? Вот как… А я думала, вы мне что-нибудь памятное подарите. Все-таки юбилей…
