— Мама, это же не просто чайник! — горячо начал Егор. — Смотри, тут и температура регулируется, и подогрев…
— Да-да, конечно, — прервала его Зинаида Сергеевна. — Очень… практично.
Марии Николаевне халатик дарили, а мне — технику. Холодный металл…
— Зинаида Сергеевна, — не выдержала Тамара. — Но ведь чайник дороже…
— А, так ты еще и цену мне в нос тычешь? — вскинулась свекровь. — Конечно, родной матери — халат, а мне…
— Мама! — воскликнул Егор. — Ты что такое говоришь! Чайник втрое дороже халата!
— Значит, я уже и слова сказать не могу? — глаза Зинаиды Сергеевны наполнились слезами. — Вот до чего довела меня твоя жена — уже и сын против матери!
В соседней комнате испуганно заплакала одна из девочек. Тамара метнулась туда — близняшки сидели на кровати, крепко обнявшись.
— Мамочка, — всхлипнула Анна. — Почему бабушки всегда ругаются?
— Тише, маленькая, — Тамара прижала дочерей к себе. — Все хорошо, просто бабушки… устали.
Когда она вернулась в кухню, там гремел настоящий скандал. Зинаида Сергеевна, заламывая руки, обвиняла невестку во всех сме ртных гре хах.
Мария Николаевна огрызалась, защищая дочь. Егор метался между ними, пытаясь всех утихомирить.
— Все, хватит! — Тамара грохнула кулаком по столу. — Дети плачут! Вы можете хоть раз, хоть один праздник провести по-человечески?
В наступившей тишине было слышно, как тикают часы.
Потом Зинаида Сергеевна поджала губы:
— Ну вот, еще и кричит. Видно, не ко двору я тут, у себя в доме.
Дома Тамара без сил опустилась на диван. Егор сел рядом, обнял ее за плечи:
— Ты не расстраивайся. Мама просто… такая…
— Какая — такая? — Тамара резко встала. — Скажи уже прямо — склочная! И твоя, и моя — обе хороши!
Я больше не могу, Егор. Это каждый праздник, каждую встречу! Я устала быть плохой невесткой, понимаешь?
— Понимаю, — тихо сказал он. — Но что делать?
Тамара не ответила. Она смотрела в окно, где все так же кружились снежинки, и внезапно в голове у нее начал складываться план.
Безумный, дерзкий — но, возможно, способный раз и навсегда разрубить этот гордиев узел.
— Знаешь что, — медленно произнесла она. — Скоро Новый год. И я кое-что придумала.
За окном пронзительно свистнул ветер. Тамара вздрогнула и отвлеклась от тетрадей — проверка сочинений пятиклассников могла подождать.
Она достала из сумочки пухлый конверт, пересчитала глянцевые прямоугольники подарочных карт.
Шесть штук, все одинаковые, на серьезную сумму — три месяца откладывала из своей учительской зарплаты.
— Господи, хоть бы сработало, — прошептала она, пряча конверт обратно.
С того злополучного дня рождения Зинаиды Сергеевны прошло три недели. Тамара избегала встреч со свекровью, та тоже не навязывалась.
Даже по телефону с сыном говорила сухо, будто через силу.
Мария Николаевна, наоборот, зачастила в гости — словно дразня соперницу своим присутствием.
Вечером, когда Егор вернулся с работы, Тамара решилась на разговор.
