— Понимаю. И мне страшно от этого.
— А мне? Мне каково было узнать, что родной человек готов предать?
— Я не хотел предавать! Я думал… Думал, мама знает, как лучше.
— Теперь понимаю — только для себя.
Из комнаты вышла Зоя Петровна с чемоданом:
— Запомните этот день! Вы об этом пожалеете!
— Мам, не надо угроз, — устало сказал Павел.
— Это не угрозы! Это обещание!
Она подошла к двери, обернулась:
— И квартирку эту вашу… Недолго вам в ней жить!
— Это почему же? — спросила Лариса.
— А потому! Найду способ!
— Попробуйте. Только учтите — у меня все записи сохранены. И копии ваших липовых документов. Один звонок — и вы вместо новой квартиры получите нары!
Свекровь дёрнулась, но промолчала. Хлопнула дверью так, что штукатурка посыпалась.
В квартире повисла тишина. Павел и Лариса стояли посреди прихожей, не зная, что сказать друг другу.
— Что теперь? — наконец спросил он.
— Не знаю. Мне нужно время подумать.
— Я хочу понять, можно ли тебе доверять.
— Лариса, я клянусь…
— Не надо клятв. Просто… дай мне время.
— Я понимаю. Буду ждать столько, сколько нужно.
Лариса прошла в гостиную, села на диван. События последнего часа казались нереальными.
— Знаешь, что самое страшное? — сказала она.
— Я ведь чувствовала недоброе. С первого дня. Но убеждала себя — это твоя мать, надо терпеть.
— И перестань просить прощения. Лучше подумай, почему ты позволил ей так себя вести.
— Привычка, наверное. Она всегда командовала.
— И ты никогда не возражал?
— Пытался. В детстве. Но она умела так повернуть, что я всегда оказывался виноват.
— Да. Только теперь я вижу это.
— Павел, я люблю тебя. Но я не могу жить с человеком, который в любой момент выберет мать, а не меня.
— Я выбрал тебя! Сегодня выбрал!
— Сегодня. А что будет завтра? Она позвонит, заплачет, и ты побежишь?
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я увидел её настоящую. Она готова была тебя уничтожить ради квартиры. Это не мать. Это монстр.
— Не говори так. Она всё-таки твоя мать.
— Которая чуть не разрушила мою жизнь.
Они долго молчали. За окном темнело. В квартире было тихо — впервые за три месяца.
— Останешься? — тихо спросил Павел.
— Пока не знаю. Мне нужно всё обдумать.
— Я приготовлю ужин. Жизнь-то продолжается.
— Не за что. Просто есть хочется.
На кухне она включила чайник, достала продукты. Руки всё ещё дрожали, но она заставляла себя двигаться, что-то делать.
Павел появился в дверях:
Они готовили молча. Обычные движения, привычные действия. Но оба понимали — прежней жизни уже не будет.
— Лариса, а эти записи… Ты правда всё записывала?
— Не всё. Но достаточно.
— Интуиция. Чувствовала, что добром это не кончится.
— И ничего не сказала мне?
Они поужинали в тишине. Каждый думал о своём.
— Знаешь, может, оно и к лучшему, — вдруг сказала Лариса.
— Всё это. Теперь хоть карты раскрыты. Нет недомолвок, тайн.
— А дальше… Будем строить заново. Если получится.
— Получится! Я сделаю всё, чтобы получилось!
— Павел, дело не в обещаниях. Дело в поступках.
Они допили чай. Лариса встала:
