— И я это ценю. Но это не значит, что мы должны содержать всю родню! Тебе не кажется странным, что в прошлый раз твоя мама клялась — последний раз? А теперь опять то же самое?
Семен молчал. Жанна видела, как он борется сам с собой — привычка слушаться матери против очевидных фактов.
— Мне надо подумать, — наконец сказал он и ушёл в комнату.
Жанна осталась на кухне одна. Внутри всё кипело — обида, злость, страх. Боялась она одного — что муж выберет мать. И тогда всё, что они строили восемь лет, рухнет.
Следующие три дня были настоящей пыткой. Семен почти не разговаривал с Жанной — только самые необходимые фразы. Утром уходил на работу раньше обычного, вечером задерживался. Ольга Антоновна названивала ему по десять раз на дню. Жанна видела, как он прячется в ванной, чтобы поговорить с матерью, и каждый такой разговор заканчивался одинаково — Семен выходил с красными глазами и тяжело дышал.
В среду вечером Жанне позвонила Дина.
— Привет. Можем встретиться? Поговорить надо.
— Просто встретимся. Завтра в обед устроит? Возле твоей работы есть кафе.
Жанна согласилась, хотя и не понимала, зачем золовке вдруг понадобилась встреча. Обычно Дина держалась в стороне от семейных разборок.
На следующий день они сидели за столиком у окна. Дина заказала себе салат, но почти не притронулась к нему.
— Слушай, я хочу сказать — ты правильно сделала, — начала она. — Что отказала матери и тёте Зое.
Жанна удивлённо посмотрела на неё.
— Абсолютно. Жанна, я же вижу, что происходит. Меня тоже постоянно доят. То Кириллу на кружок дай, то матери на лекарства, то тёте Зое на что-нибудь. Я живу в однокомнатной съёмной квартире с восьмилетним ребёнком, получаю тридцать восемь тысяч, а мне говорят — ты же работаешь, помоги.
— Никто не знает. Потому что я научилась говорить «нет». Правда, теперь мать считает меня плохой дочерью, зато я хотя бы могу оплатить сыну секцию по футболу.
Дина отложила вилку и посмотрела Жанне прямо в глаза.
— У нас такая семья. Мать всегда считала, что дети должны всё отдавать родителям. А тётя Зоя вообще живёт по принципу — если не у меня, то выбью у других. Сема вырос мягким, не умеет отказывать. А я научилась, и теперь меня ненавидят.
— Как ты справляешься?
— Ограничила общение. Приезжаю к матери раз в месяц, не больше. На просьбы о деньгах говорю — извини, нет возможности. И всё. Первое время было тяжело, матушка устраивала истерики. Но потом привыкла.
Дина достала телефон и показала сообщение от Ольги Антоновны.
— Смотри, что она мне сегодня написала. «Твоя невестка испортила мне жизнь. Теперь из-за неё я должна Зое двадцать тысяч. Сестра со мной не разговаривает».
— Она что, заняла деньги на предоплату в ресторан?
— Ага. У своей коллеги. Думала, вы оплатите банкет, она вернёт долг, и всё будет хорошо. А теперь ресторан не возвращает предоплату, и мать в панике.
Жанна почувствовала укол вины, но быстро справилась с ним. Она никого не заставляла Ольгу Антоновну занимать деньги. Это было её решение.
