— Вера, как же можно так? К родному отцу на похороны не прийти! И как только земля тебя носит?
— Ну, его же как-то носила, значит — и меня выдерживает, — философски хмыкнула Вера.
После чего потребовала у матери тему эту больше не поднимать. С ее точки зрения, сделала она все правильно: перевела на похороны двадцать тысяч, что было не в напряг бюджету и не жалко ей самой, выразила соболезнование «несчастным осиротевшим».
Ну, а брать отгул на любимой, между прочим, работе, чтобы попрощаться с человеком, которого и живым-то видеть не хотелось…
— Какая же ты мер.завка! Отец ум.ер, а ей хоть бы хны, — высказала Вере свое «фи» тем же вечером и заплаканная старшая сестра.
— Все там будем, — пожала плечами Вера.
Сестра при разговоре по телефону этого жеста, конечно, не видела, но пренебрежение Веры семейными ценностями и фактом см. ерти близкого человека уловила.
Поэтому — снова обозвала младшую сестру, сказала, чтобы та не приползала к ним, если вдруг что, ну и вообще — чтобы забыла их и семьей больше не считала.
— Да я и так этого не делала, — хмыкнула Вера и положила трубку.
Звонок был неприятен даже не темой разговора, а тем, что заставил вспомнить о вещах, которые Вера старательно заталкивала последние пятнадцать лет подальше в глубину сознания.
Мама Веры и ее сестры Светланы, Вероника Павловна, была убежденным адептом секты «бьет — значит, любит».
А еще — «семья должна быть полной» и «ты — мой крест». Крест свой в виде отца Веры и Светы женщина по жизни несла с полагающейся гордостью.
Ну, а как же иначе! Она же семью хранит! Брак свой бережет! Ради детей мужа-п.яницу и кухонного бо.йца терпит, чтобы у них отец был.
Хотя по факту этого отца и не было никогда. Ладно, возможно, Вера неправа и когда-то, в далеком ее детстве, когда она еще ползала, что-то отцовское в этом мужике присутствовало.
По крайней мере, на редких фотографиях, оставшихся с тех времен, изображался более-менее приличный мужчина с детьми на коленях.
Но времена те канули в Лету, а памяти о них у Веры не сохранилось. Зато четко помнилось то, как дома нечего было есть, потому что папа не работал и сидел дома, было ему очень скучно, а тут друзья в гости заглянули и как же не покормить и не приветить таких уважаемых людей?
Ну и что, что на «поляну» ушла почти вся зарплата матери, на которую планировалось худо-бедно жить, чтобы с го.лоду ноги не протянуть, еще две недели…
Помнила Вера и о том, как приходилось засыпать под звуки гулянки за стенкой. И как матери приходилось замазывать си.няки.
А еще — помнила, что когда-то давно, когда была маленькой и ничего в жизни не понимала, действительно жалела эту больную на голову женщину.
И верила ее словам, что мужа бросать нельзя, что какая бы ни была — но семья. Что такова женская доля, судьба, провидение — называй, как хочешь.
Но вот полагается женщине такой муж — и никуда теперь от него ей не деться.
