— Ты будешь самой красивой невестой, — мама поправила фату, и Антонина улыбнулась своему отражению в зеркале.
Белое платье, кружево на рукавах, Николай в строгом костюме. Все будет именно так, как она мечтала с пятнадцати лет: большая любовь, свадьба, дети. Много детей. Николай хотел сына, она — дочку, и они договорились на троих, чтобы никому не было обидно.
— Через год уже внуков нянчить буду, — приговаривала мама, смахивая слезы.
Антонина верила каждому слову.
Первые месяцы брака пролетели в счастливом тумане. Николай приходил с работы, она встречала его ужином, они засыпали, обнявшись, и каждое утро она с замиранием сердца проверяла календарь. Задержка? Нет, показалось. Еще один месяц. Еще. Еще.
К зиме Николай перестал спрашивать «ну что?» с надеждой в голосе. Теперь он просто молча смотрел, когда Антонина выходила из ванной.
— Может, съездим к врачу? — предложила она в феврале, когда прошел почти год.
— Давно пора, — буркнул Николай, не отрываясь от телефона.
Клиника пахла хлоркой и безнадежностью. Антонина сидела в очереди среди таких же женщин с потухшими глазами, листала журнал про счастливое материнство и думала, что это какая-то ошибка. У нее все в порядке. Просто не повезло пока.
Анализы. Узи. Снова анализы. Обследования. Названия процедур сливались в один бесконечный кошмар из холодных кушеток и равнодушных лиц медсестер.
— Шансы на естественное зачатие — около пяти процентов, — озвучила врач, глядя в карту.
Антонина кивала, записывала что-то в блокнот, задавала вопросы. А внутри все леденело.
Лечение началось в марте. А с ним пришли изменения.
— Ты опять плачешь? — Николай стоял в дверях спальни, и в его голосе было больше раздражения, чем сочувствия.
— Третий месяц? Может, хватит притворяться? Надоела!
Антонина хотела объяснить, что так работает терапия, что нужно время, что врачи обещали результат через полгода-год. Но Николай уже ушел, хлопнув дверью.
Первое ЭКО назначили на осень. Две недели Антонина почти не вставала с кровати, боясь спугнуть чудо.
— Отрицательно, — сухо сказала медсестра по телефону.
Антонина осела прямо на пол в коридоре и просидела там до вечера, пока не вернулся Николай.
— Сколько мы уже потратили на это все? — спросил он вместо «как ты?».
— А я считал. Почти миллион. И что в итоге?
Она не ответила. Ответа не было…
Вторая попытка. Николай теперь приходил за полночь, от него пахло чужими духами, но Антонина не спрашивала. Не хотела знать.
Снова отрицательный результат.
— Может, хватит уже? — Николай сидел напротив нее на кухне, крутил в руках пустую чашку. — Сколько можно?
— Врачи говорят, третья попытка часто успешная.
— Врачи говорят то, за что им платят.
Третий раз она прошла все почти в одиночестве. Николай «задерживался на работе» каждый вечер. Подруги перестали звонить — устали утешать. Мама плакала в трубку и причитала, что «такая молодая, красивая, за что же это».
