Когда медсестра в третий раз произнесла «к сожалению», Антонина даже не заплакала. Слезы закончились где-то между вторым курсом лечения и очередным скандалом из-за денег.
Николай стоял посреди гостиной, красный от злости.
— Ты знала. Знала, что бесплодная, и все равно вышла за меня!
— Я не знала! Диагноз поставили через год после свадьбы, ты же сам был на приеме, когда врач…
— Не ври мне! — Он двинулся к ней, и Антонина машинально отступила. — Ты специально подстроила все это! Нашла ду.рака, который на тебе женится, а потом — сюрприз! Детей не будет!
— Хватит! — Он схватил со стола вазу и швырнул в стену. — Я заслуживаю нормальную семью! С детьми! А не это вот все!
Он указал на нее, будто она была чем-то отвратительным, ошибкой природы, браком.
Скандалы стали ежедневными. Николай возвращался злой, молчал весь вечер, а потом взрывался из-за любой мелочи: не там лежит пульт, пересолен суп, слишком громко дышишь.
— Мы разведемся, — объявил он однажды утром.
— Что? Нет! Коля, мы можем усыновить ребенка, я читала…
— Мне не нужен чужой ребенок. Мне нужен свой. И жена, которая способна его родить.
— Дай мне еще один шанс. Пожалуйста. Я люблю тебя.
Он сказал это спокойно, глядя Антонине в глаза. И это было больнее всех предыдущих криков вместе взятых.
— Я собираю вещи, — сообщил он в пятницу вечером.
Антонина сидела на диване, завернувшись в плед, и смотрела, как он кидает рубашки в чемодан. Но молча он не мог собираться.
— Ухожу, потому что ты пустоцвет.
Николай продолжал давить на больное.
— Найду себе нормальную женщину.
Дверь закрылась. Квартира погрузилась в тишину. И только тогда она заплакала — впервые за много месяцев, по-настоящему, выла в голос, пока не охрипла.
Первые недели после развода слились в одно серое пятно. Антонина вставала, пила чай, ложилась. Иногда забывала поесть. Иногда забывала, какой день недели. Подруги приходили, приносили еду, убирали квартиру, пытались разговорить — она кивала и соглашалась со всем, а потом снова заворачивалась в плед и смотрела в потолок.
Но время шло. День за днем, неделя за неделей. И однажды утром Антонина проснулась с мыслью: хватит.
Она встала, приняла душ, выбросила все препараты из холодильника и записалась в спортзал. На работе попросила новый проект — сложный, на три месяца, требующий полной отдачи. По выходным начала ездить на экскурсии, потом — в короткие путешествия. Питер, Казань, Калининград.
Жизнь не остановилась.
Дмитрия она встретила в книжном магазине — они оба потянулись к последнему экземпляру новинки Стивена Кинга.
— Дамы вперед, — улыбнулся он, отступая.
— А если я уступлю вам, и вы пригласите меня на кофе? — неожиданно для себя выпалила Антонина.
Он рассмеялся, и от этого смеха у нее потеплело где-то внутри.
За кофе он рассказал про Дашу — семилетнюю дочку, которую воспитывает один с пяти лет, после того как ее матери не стало. Про то, как трудно было первые месяцы, как Даша не спала ночами и звала маму, как он учился заплетать косички по урокам на ютубе.
