— Ты опять задержалась!
Вероника стащила с плеча сумку и прислонилась к стене прихожей. Ноги гудели после десяти часов на ногах — сезон отчетности в бухгалтерии выжимал из нее все соки.
— Галина Петровна, у нас квартальный отчет, я же предупреждала утром…
— Предупреждала она, — свекровь фыркнула и поджала губы тем особенным образом, который означал «ты виновата, и точка».
Игорь выглянул из комнаты, виновато улыбнулся жене и тут же скрылся обратно. Галина Петровна развернулась и ушла, оставив за собой шлейф недовольства и запах валерьянки.
Вероника стащила туфли и побрела на кухню. Второй год они жили в этой трешке у матери мужа, второй год копили на первый взнос по ипотеке. И второй год накопления таяли, как мороженое на июльском солнце. То стиральная машинка сломалась — «старая совсем, нужна новая, хорошая». То ремонт в ванной — «плитка же треснула, как можно так жить». То новый телевизор — «у Игоря глаза болят от старого экрана».
Вероника открыла холодильник, посмотрела на контейнер с остывшей картошкой и закрыла дверцу. Есть не хотелось.
Мягкое «мрр» раздалось откуда-то снизу. Соня — пушистая серая кошка с белым пятном на груди — терлась о щиколотки Вероники, выгибая спину и громко мурлыча.
— Привет, маленькая, — Вероника подхватила кошку на руки, уткнулась носом в теплую шерсть. — Ты меня ждала?
Соня боднула ее головой в подбородок и замурлыкала еще громче. Восемь лет назад Галина Петровна подобрала ее котенком возле подъезда. Теперь Соня выросла в солидную даму с густой шубкой и привычкой спать исключительно на мягком.
Вероника унесла кошку в их с Игорем комнату, устроилась на кровати, и Соня тут же свернулась калачиком у нее под боком. В этой квартире, где каждый шаг контролировался и комментировался, кошка оставалась единственным существом, которое радовалось Веронике просто так. Без претензий, без молчаливых упреков.
Девушка гладила мягкую шерсть и думала о том, что еще полгода, максимум восемь месяцев — и они съедут. Обязательно съедут.
…Но эти месяцы оказались непростыми. Перемены начались незаметно. Сначала Галина Петровна просто прикрикнула на Соню за то, что та запрыгнула на кухонный стол. Потом стала выгонять кошку из гостиной — «шерсть везде, дышать невозможно». Потом запретила спать на диване.
— Это мебель, а не кошачья подстилка! На полу поспит, ничего с ней не сделается.
Вероника купила Соне мягкую лежанку, но кошка все равно жалась по углам, вздрагивала от резких звуков. Раньше она свободно разгуливала по квартире, а теперь передвигалась короткими перебежками, стараясь не попадаться на глаза хозяйке.
Однажды вечером Вероника сидела в кресле с Соней на коленях, листала ленту в телефоне. Кошка мурлыкала, подставляя голову под пальцы.
Галина Петровна возникла в дверях, и ее лицо перекосилось от возмущения.
— Убери это животное! Сколько раз говорить — нечего ее на руках таскать! Шерсть на одежде, блохи…
— У Сони нет блох, — Вероника продолжала гладить кошку. — Я вожу ее к ветеринару каждые полгода.
