Галина Петровна говорила спокойно, даже равнодушно — словно речь шла о сломанном стуле или старом половике.
— Вы… вы выбросили кошку?
— Не выбросила, а выпустила. Пусть погуляет, мышей половит. А то привыкла жить в свое удовольствие! Променяла меня на тебя! Постоянно возле тебя трется. Вот теперь пусть на улице поживет, поймет, что потеряла!
Вероника не помнила, как оказалась на улице. Домашние тапочки, пижамные штаны, футболка мужа — плевать. Двор. Подъезды. Кусты вдоль дома.
— Соня! Соня, кис-кис!
Зимний воздух обжигал легкие. Тапочки промокли от луж и грязи. Вероника обошла весь двор, заглянула за мусорные баки, под припаркованные машины.
Подвал. Дверь была приоткрыта.
Она протиснулась внутрь, в сырую темноту, пахнущую плесенью и ржавыми трубами.
Тихое, жалобное «мяу» раздалось откуда-то из-за труб.
Вероника пробралась сквозь хлам, какие-то доски, старые ведра. Соня забилась в угол между стеной и трубой, свернулась в маленький серый комок. Глаза — огромные, испуганные. При виде Вероники кошка мяукнула снова, и этот звук был похож на плач.
— Иди сюда, маленькая. Иди ко мне.
Соня выбралась из укрытия, дрожа всем телом. Вероника подхватила ее, прижала к груди. Кошка вцепилась когтями в футболку и замурлыкала — сбивчиво, нервно, громко.
— Все хорошо. Я тебя нашла. Все будет хорошо.
Галина Петровна стояла в дверях, загораживая проход.
— И куда это ты ее тащишь?
— Я сказала — кошке здесь не место. Больше она не переступит порог моей квартиры.
Вероника остановилась перед свекровью. Соня прижималась к ее груди, все еще дрожа.
— Не пущу. Выбирай — или кошка, или квартира.
— Что? — свекровь скривила губы. — Думаешь, я не вижу, как ты с этим животным носишься? Больше, чем с мужем родным. Безродная кошка, безродная невестка — вы друг друга нашли. Обе решили, что имеют право здесь жить, на всем готовом.
Вероника шагнула вперед. Галина Петровна не ожидала — отступила на полшага, и этого хватило. Вероника протиснулась в квартиру, прижимая к себе кошку.
— Стой! Куда?! Я тебе что сказала…
Вероника прошла в комнату. Достала из шкафа дорожную сумку, начала складывать вещи. Белье, футболки, джинсы. Документы из ящика стола. Зарядка для телефона.
Галина Петровна появилась в дверях.
— Собираю вещи. Разве не видно?
Вероника застегнула сумку, взяла переноску из кладовки. Соня забралась внутрь сама, словно понимала — нужно уходить.
— Ника, — Игорь возник за плечом матери. — Давай поговорим. Не надо так…
— Надо, Игорь. Именно так и надо.
Она прошла мимо них, не поворачивая головы. Сумка на плече, переноска в руке.
На улице достала телефон, набрала номер.
— Маша? Это Ника. Можно я у тебя перекантуюсь пару дней? Да, случилось. Все расскажу. Спасибо.
Такси приехало через семь минут. Вероника села на заднее сиденье, поставила переноску рядом. Соня смотрела на нее сквозь решетку, и в зеленых кошачьих глазах не было страха. Только доверие.
