— За то, что я его не выбросила и не продала. Соглашайтесь, пока я добрая.
— Послушайте, я готов заплатить разумное вознаграждение. Пять тысяч, например…
— Пятьдесят. Или ищите свой телефон на барахолке.
Лена сбросила вызов и улыбнулась собственному отражению в темном экране. Пусть помучается. Богатенькие всегда торгуются для вида, а потом платят сколько скажешь.
…Следующие два дня превратились в затяжной торг. Незнакомец звонил, уговаривал, предлагал разные суммы — двадцать тысяч, тридцать, даже сорок — но Елена стояла на своем. Пятьдесят, и ни копейкой меньше.
— Хотя бы скажите, как вас зовут, — попросил незнакомец во время очередного разговора.
— Зачем вам? Деньги принесете — тогда и познакомимся.
Елена развалилась на диване, закинув ноги на подлокотник, и даже не заметила, как в комнату вошла Анна.
— Я же говорю — пятьдесят тысяч. Нет, торговаться бесполезно. Вы, наверное, думаете, что я глупая? Хотите получить дорогую вещь назад за копейки? Не выйдет…
Анна стояла в дверях.
— Отвали, — Елена махнула рукой. — Я занята.
— Ты вымогаешь деньги?!
— Я требую справедливое вознаграждение за найденный телефон!
Анна пересекла комнату в три шага и выхватила смартфон из рук сестры так быстро, что та даже не успела среагировать.
— Алло? — Анна прижала телефон к уху, отбиваясь от Елены свободной рукой. — Здравствуйте. Пожалуйста, простите мою сестру. Она… она погорячилась. Я верну вам телефон. Бесплатно. Да. Завтра. В центральном парке? Хорошо, в три часа у главного фонтана. Еще раз простите за все это. До свидания.
Аня сбросила вызов и сунула телефон в карман своих джинсов.
— Ты! — Елена задыхалась от злости. — Ты что творишь?!
— Спасаю тебя от уголовки за вымогательство. Можешь потом спасибо сказать.
— Это были мои деньги! Ты! Овца тупя!
Весь вечер квартира гудела от скандала. Елена кричала, что сестра лишила ее законного заработка. Анна отвечала, что шантаж — это не заработок. Мать пыталась разобраться в ситуации и с каждой минутой мрачнела все больше.
— Пятьдесят тысяч?! — мать уперла руки в бока, глядя на старшую из близнецов. — Ты требовала пятьдесят тысяч за то, что просто подняла чужую вещь с земли?
— А что такого? Кто потерял — тот виноват. Должен был следить за своими вещами.
— Лена. А ну посмотри мне в глаза.
Елена нехотя подняла взгляд. Мама смотрела на нее без гнева — с чем-то похожим на разочарование, и это было гораздо хуже любого крика.
— Я растила тебя не для того, чтобы ты наживалась на чужом несчастье. Человек потерял телефон, переживает, а ты… Мне стыдно, Лена. Очень стыдно из-за тебя.
— Легких денег. Я поняла. Иди к себе. Разговаривать с тобой сегодня у меня больше нет сил.
На следующий день Аня ушла после обеда и вернулась только к вечеру. Елена демонстративно игнорировала сестру, отвернувшись к стене и делая вид, что спит. Но краем глаза заметила — Анна выглядела какой-то… другой. Не расстроенной, как можно было ожидать после такого скандала. Наоборот. Щеки порозовели, губы сами собой складывались в улыбку.
Странно. Очень странно.
