— Я дарю вам то же, что вы дарите мне, — сказала она ровно. — Примерно в той же ценовой категории. Это честно.
— Нечестно! — вспыхнула Марина. — Ты зарабатываешь в сто раз больше нас!
— В четыре раза. И это не значит, что я обязана тратить на вас больше, чем вы на меня.
— Обязана! — Марина вскочила. — Мы же друзья! Друзья должны делиться!
Дарья смотрела на нее снизу вверх. На раскрасневшееся лицо, на блестки в волосах, на дрожащие от возмущения губы.
— Делиться? — переспросила она. — Я полгода оплачиваю все. Каждая наша встреча — за мой счет. Долги вы не отдаете. Вы приходите ко мне с пустыми руками и уничтожаете мою еду. И теперь говорите мне, что я должна?
— Ты жадная, — бросил Костя. — Просто жадная. Денег куча, а ведешь себя как нищая.
— Я веду себя как человек, которому надоело, что его используют. — Дарья поднялась. — За этот год вы задолжали мне немало. Ни копейки не вернули. Сегодняшний стол обошелся мне в пятнадцать тысяч. Вы скинулись? Нет. Вы хотя бы предложили? Нет. Вы пришли, сели и едите.
— Потому что ты богатая! — крикнула Марина. — Для тебя это копейки!
— Неважно, копейки или миллионы. Важно, что это мои деньги. Мои. Я их заработала. И я не обязана тратить их на людей, которые считают меня кошельком с ножками.
Тишина. Костя шумно выдохнул. Леша отвернулся к окну. Марина стояла с красными пятнами на щеках, ежедневник все еще болтался в ее руке.
— Ты изменилась, — сказала она тихо. — Раньше была нормальной.
Марина швырнула ежедневник на диван.
— Пошли, ребята. Нечего нам тут делать.
Они собирались молча. Надевали куртки, обувались, не глядя на нее. Леша все-таки обернулся в дверях.
— Зря ты так, Даша. Мы же столько лет дружили.
— Дружили, — согласилась она. — А потом вы решили, что я должна вас содержать.
Дверь захлопнулась. Шаги на лестнице затихли. Дарья осталась одна в квартире, где пахло оливье и сгоревшими бенгальскими огнями.
Она вернулась к столу. Наполнила бокал. Съела ложку салата — вкусный получился, с домашним майонезом. Взяла мандарин, потом еще один.
Телевизор показывал «Иронию судьбы». Дарья усмехнулась и достала телефон.
Первой заблокировала Марину. Потом Лешу. Потом Костю. Удалила из друзей во всех соцсетях, очистила переписки.
Эта дружба не прошла проверку деньгами. Она думала, что друзья останутся друзьями, независимо от того, сколько нулей в ее зарплате. Но нет. Оказалось, деньги работают как лакмусовая бумажка: показывают, кто рядом ради тебя, а кто — ради твоего кошелька.
Она доела оливье, закуталась в плед, переключила канал.
За окном кто-то запускал фейерверки. Разноцветные вспышки расцвечивали небо над крышами. Она смотрела на них и улыбалась. Не грустной улыбкой, не натянутой — настоящей.
Это не конец. Она найдет других людей. Тех, кто будет ценить ее саму — с деньгами или без. Тех, кто не станет считать ее зарплату и прикидывать, сколько с нее можно поиметь.
Мандарины пахли праздником и детством. Дарья очистила еще один, разделила на дольки, положила в рот. Сладкий. Сочный. Идеальный.
