Но когда она пыталась обнять его ночью, Игорь отодвигался. Когда заговаривала о салоне, о планах — отвечал односложно: «Потом», «Разберемся», «Не сейчас». И каждое «не сейчас» царапало изнутри все глубже.
Анастасия начала искать работу — скорее чтобы занять голову, чем от острой нужды. Но реальность оказалась жесткой: в тридцать четыре устроиться куда-то — задачка не из простых.
Деньги между тем таяли. Аренда квартиры сжирала крупную сумму каждый месяц. Игорь зарабатывал нерегулярно, а когда Анастасия осторожно заговаривала о том, чтобы разделить расходы поровну, он раздраженно дергал плечом:
«Я и так вкладываюсь. Ты что, не видишь?»
Она видела. Видела, как Игорь отводит взгляд. Как проверяет телефон, выходя из комнаты. Как уходит вечерами «проветриться» и возвращается за полночь, пахнущий чужими духами. Или ей только казалось?
— Нам надо поговорить, — сказала Анастасия однажды, когда Игорь вернулся в третьем часу ночи.
— О нас. Я не понимаю, что происходит. Ты стал другим. Я тебя почти не вижу, ты не разговариваешь со мной, мы не…
— Ты давишь. — Игорь швырнул куртку на стул. — Я говорил тебе: мне нужно пространство. Все происходит слишком быстро. Ты ждешь от меня чего-то, а я не готов. Я не просил тебя ломать свою жизнь.
— Ты сама решила. Я не заставлял тебя разводиться. Не заставлял ничего продавать. Это был твой выбор. И мы сюда переехали, когда ты была уже свободна!
Игорь был прав. Технически — прав. Это был ее выбор. Ее решение. Ее пожар, в который она бросила все, что имела.
С той ночи Анастасия начала сходить с ума. Проверяла его телефон, пока Игорь спал. Пролистывала сообщения, всматривалась в каждый лайк под его фотографиями, находила подписки на моделей и начинающих фотографов женского пола, и каждое имя жгло ее изнутри. Анастасия писала ему по двадцать сообщений в день. Спрашивала, где он, с кем, когда вернется. Устраивала сцены ревности — и ненавидела себя за это, потому что узнавала в себе женщину, которой никогда не хотела становиться.
— Ты больная, — сказал Игорь после очередного скандала. — Тебе нужен психолог, а не отношения.
Возможно, он опять был прав.
Игорь все чаще не ночевал дома. «Съемка за городом». «Остался у друга». «Не жди». А Анастасия ждала — сидела в темноте, смотрела на дверь, и с каждым часом что-то внутри нее засыхало, превращалось в труху.
Когда Игорь все-таки приходил — они молчали. Или орали друг на друга. Золотой середины не осталось. И в его глазах Анастасия видела то, чего боялась больше всего: усталость, раздражение, жалость. Он смотрел на нее как на проблему, от которой не может избавиться.
Сообщение пришло во вторник, ближе к вечеру. Анастасия сидела на кухне, пила уже пятую чашку кофе. И телефон тренькнул.
«Насть, я не могу больше. Прости. Все зашло слишком далеко. Я не хотел разрушать твою жизнь. Я не готов нести за это ответственность. Не ищи меня. Пожалуйста, оставь меня в покое».
Она перечитала три раза. Потом еще раз. И еще.
