Валентина кивнула, хотя внутри все горело от унижения и обиды. В метро внуки молчали, прижавшись к ней с двух сторон. Дома она накормила их супом, уложила отдыхать.
Вечером приехали дети. Валентина, собравшись с духом, рассказала о случившемся.
— Двести пятьдесят тысяч, — повторила она, глядя на невестку. — Оксаночка, может, поможете хотя бы частично? Я понимаю, дети набедокурили, но…
Оксана выслушала, поджав губы. Ее красивое лицо с идеальным макияжем оставалось непроницаемым.
— Валентина Петровна, вы же взрослый человек. Взялись присматривать за детьми — будьте добры, несите ответственность. Вы за внуками не уследили — вы и платите.
Слова невестки резанули глубоко. Валентина перевела взгляд на сына, который молча обувал детей.
— Мам, Оксана права, — он не поднял глаз. — Ты должна была следить внимательнее за мальчиками. Это твоя оплошность.
Ее семья, самые близкие люди, скомкано попрощались и ушли.
Валентина медленно прошла на кухню, села за стол. Пенсия — девятнадцать тысяч. Коммуналка — семь. На еду, лекарства — еще восемь. Оставалось четыре тысячи, которые она обычно откладывала на подарки внукам, на их дни рождения.
Кре.дит. Другого выхода не было.
В банке молоденькая девочка-консультант сочувственно кивала, оформляя документы. Процент драконовский, выплаты — по двенадцать тысяч в месяц на три года. Больше половины пенсии.
Валентина отправила Алине деньги в тот же день. Та даже спасибо не сказала, только прислала смайлик с поднятым вверх пальцем.
Прошел месяц. Внуков к ней больше не привозили. Валентина звонила сыну, но он отвечал односложно — работа, некогда, дети в садике-школе. А потом признался, что те больше не хотят ездить к бабушке. Ведь она теперь не может покупать им подарки и готовить вкусную еду.
На день рождения Артема она смогла купить только недорогой конструктор. Оксана приняла подарок с таким видом, словно ей протянули что-то неприличное.
— Спасибо, Валентина Петровна. Мы уже купили ему приставку, так что…
Тамара перестала отвечать на звонки. Через две недели прислала сообщение:
«Валя, извини, но из-за тебя я с Алинкой поссорилась. Она теперь со мной не разговаривает, говорит, что я виновата, раз позвала вас. Лучше нам пока не общаться».
Валентина сидела в своей маленькой кухне, глядя на экран телефона. На столе лежали квитанции — за свет, за газ, за капремонт. И кредитный договор. В холодильнике — пакет молока, хлеб, немного гречки. До пенсии еще неделя.
Соседка Нина Ивановна зашла одолжить соли, увидела Валентину и ахнула.
— Валюш, ты чего такая бледная? Заболела?
— Да нет, все нормально. Устала просто.
— А внуки-то как? Давно что-то не видела их у тебя.
— Внуки… все хорошо. Растут.
Нина Ивановна ушла, а Валентина осталась сидеть в темнеющей кухне. Не стала включать свет — экономила. Где-то за стеной играл телевизор, смеялись дети. А она сидела одна, никому не нужная.
Раньше она была востребована — то внуков покормить, то на даче помочь, то на утренник в садике прийти, когда родители не могли.
