— Юра, ты себя слышишь? То есть я должна родить в сорок лет, чтобы исправить ошибки твоей молодости? А почему это я вдруг должна расплачиваться за то, что тебе в твоём гараже было интереснее, чем с собственным сыном? — с искренним недоумением в голосе вопрошала Анна.
— Ань, ну что ты заладила! — напирал Юрий. — Ну, глупый был. Не ценил. Не понимал, что теряю. А теперь всё упущено, Стёпа меня вообще за отца не считает.
— А в чём он не прав? — Анна горько усмехнулась. — Семнадцать лет он жил не с отцом, а с соседом по дому. Ты что, думал, что ребёнка можно выключить и включить, как телевизор, когда захотелось «поиграть в папу»?
Юрий помрачнел и нахмурился. В его взгляде вспыхнуло знакомое раздражение. То самое, которое Анна видела всякий раз, когда речь шла о его отцовских обязанностях.
— Ань, ну хватит! Это всё дела минувших дней. Ну дай мне ещё один шанс, — упрямо требовал он.
— Чтобы ты наигрался и бросил всё на меня, и очередной ребёнок рос без отца? — Анна скрестила руки на груди. — Спасибо, мне хватило одного. Нет, Юра, это даже не обсуждается.
Лицо мужчины исказила гримаса обиды и гнева. Он не нашёлся с ответом, поэтому просто сердито фыркнул и уткнулся в телефон.
Конфликт был исчерпан. Пока что. Однако проблема не решилась. Их разговор оставил на душе Анны тяжёлый осадок. И дело было даже не в нелепых требованиях мужа. Ей было обидно за своего сына, Степана.
…Анне было двадцать три, когда Степан появился на свет. Она до сих пор помнила, как стояла возле роддома, уставшая и счастливая, и держала на руках крошечный, завёрнутый в белое одеяло комочек. Юрий нависал над ними, аки коршун, и не отходил ни на шаг. Он сиял от счастья, периодически поправлял одеяльце, целовал Анну в лоб, иногда — с благоговением брал сына на руки. — Весь в меня! С такой же ямочкой на подбородке, — восхищённо говорил он с блеском в глазах. — Это же я теперь отец, Ань. Я только сейчас начинаю это понимать. Я всё буду делать с ним вместе! Гулять, пеленать, учить играть в футбол… Я буду самым лучшим папой на свете, вот увидишь!
И Анна смотрела на него с таким же восторженным блеском во взгляде. Она верила каждому слову. Ей казалось, что у них будет идеальная семья, полная любви, заботы и совместных радостей.
Но реальность, как это нередко бывает, оказалась прозаичнее и суровее…
…Глубокая ночь. Она с тёмными кругами под глазами ходит по комнате туда-сюда, качая на руках орущего от колик младенца. И это уже в третий раз за ночь. Юрий же недовольно ворочается в кровати, натягивая одеяло на голову.
— Да уйми ты его наконец! — тихо шипит он. — Мне же завтра на работу, рано вставать!
В такие моменты Анне приходилось уходить в другую комнату со слезами бессилия на глазах. Ребёнок кричал ещё громче, потому что хотел остаться в спальне, но у женщины просто не было выбора. Она закрывала дверь и часами укачивала Степу, лишь бы дать мужу поспать.
Выходные. Она, истощённая неделей без сна, робко просит:
— Юр, может, погуляешь с ним хоть два часика? Я уже с ног падаю, спать хочу…
