Зеркало в прихожей отразило уставшую женщину в скромном синем платье. Я поправила выбившийся локон и тяжело вздохнула. Это платье было куплено три года назад на распродаже, но я берегла его для особых случаев. Сегодняшний вечер — празднование Нового года у свекрови — считался именно таким случаем, хотя, положа руку на сердце, я бы предпочла дежурство в гнойной хирургии. Там, по крайней мере, боль была физической и честной, а не завернутой в фантик из ядовитой вежливости.
— Вера, ты готова? — голос Игоря из спальни звучал напряженно.
Муж тоже нервничал. Каждый визит к его матери, Галине Петровне, превращался в проверку на прочность. Мы жили от зарплаты до зарплаты, снимая «двушку» на окраине и откладывая каждую копейку на ипотечный взнос, который всё никак не удавалось собрать. А в доме его родителей царил культ успеха, которому мы, увы, не соответствовали.
— Да, идем, — я взяла с полки заранее приготовленный подарок: набор дорогих льняных скатертей.
Я копила на них два месяца, урезая себя в обедах. Галина Петровна обожала текстиль, и мне казалось, что хоть в этот раз я смогу угодить. Наивная.
Дорога до дома свекров заняла сорок минут. В машине мы с Игорем почти не разговаривали, словно берегли силы перед боем. Он включил радио, но я видела, как побелели его пальцы, сжимающие руль. Он любил мать, но прекрасно видел, как она ко мне относится. Видел и молчал, предпочитая позицию «худой мир лучше доброй ссоры».
Дверь нам открыла сама хозяйка. Галина Петровна была при полном параде: укладка «волосок к волоску», бархатное платье в пол, нитка жемчуга. Она окинула меня своим фирменным взглядом-рентгеном, задерживаясь на моих туфлях (не из новой коллекции) и прическе (сделанной дома, а не в салоне).
— Ох, Верочка, — выдохнула она вместо приветствия, подставляя щеку для поцелуя. — Ты так похудела. Или это платье такое… неудачное? Оно тебя простит, милая. Совсем бледная, как моль. Наверное, работа твоя сказывается. Всё судна, уколы, больные старики… Никакой эстетики.
— Здравствуйте, Галина Петровна. С наступающим, — я выдавила улыбку, протягивая пакет с подарком. — Это вам. Натуральный лен.
Она приняла пакет двумя пальцами, словно там лежала дохлая мышь.
— Лен? Ой, спасибо, конечно. Но ты же знаешь, я предпочитаю итальянский жаккард. Лен так мнется… Ну ничего, на дачу сгодится. Проходите, Леночка уже приехала.
В гостиной, сияя, как новогодняя елка, сидела золовка. Лена была полной противоположностью мне. Громкая, ухоженная, уверенная в себе женщина тридцати лет, которая ни дня в жизни не работала тяжело. Удачный развод, алименты от бывшего мужа-бизнесмена и постоянные денежные вливания от мамы позволяли ей вести образ жизни светской львицы районного масштаба.
— Привет, братик! — она чмокнула Игоря. — Вера, привет. Слушай, у тебя тушь осыпалась. Или это синяки под глазами? Тебе бы патчи хорошие, я могу дать ссылку на своего косметолога, хотя там запись на полгода вперед и цены… ну, сама понимаешь.
