— Настя, деточка. Добро пожаловать в семью. Я знаю, тебе будет непросто. У нас другие привычки, другой ритм жизни, другие ценности. Но мы надеемся, что ты будешь стараться. Хотя бы научишься отличать вилку для рыбы от вилки для салата. И, конечно, мы все надеемся, что ты будешь хорошей женой Артему, несмотря на то, что приданого за тобой — ни гроша.
Зал взорвался аплодисментами и смехом. Кто-то выкрикнул: «За бесприданницу!». Свекор, Петр Сергеевич, грузный мужчина с красным лицом, похлопал сына по плечу:
— Ничего, Тёма. Зато, говорят, бедные девушки неприхотливы. Будет знать свое место.
Я сидела, опустив глаза в тарелку с деликатесами, вкус которых не чувствовала. Внутри все сжалось в тугой комок. Мне хотелось вскочить, перевернуть этот стол, закричать им в лица, что я человек, что я работаю, что у меня есть диплом с отличием… Но я молчала. Я боялась потерять Артема. Я думала, что это плата за любовь.
Единственным, кого не было на этом празднике лицемерия, был мой дед. Матвей Ильич отказался ехать наотрез.
— Нечего мне там делать, внучка, — сказал он мне накануне, сидя на крыльце своего покосившегося дома в деревне Сосновка. Он курил свою неизменную трубку, щурясь на заходящее солнце. — Они люди другого сорта. Не плохого, не хорошего, а просто другого. Гнилого изнутри, но в золотой обертке. Я в своем ватнике там буду как пугало.
— Дедушка, но это моя свадьба…
— Я буду праздновать здесь, Настена. Выпью за твое счастье настойки. А ты помни: если станет худо — возвращайся. И помни еще одно: не все то золото, что блестит. И не все то грязь, что черное.
Тогда я обиделась на него. Мне казалось, он просто упрямый старик, который не хочет надевать костюм. Как же я была слепа.
Весь вечер превратился в пытку. Меня дергали, давали советы, как мыть полы (ведь у нас не будет домработницы, отец лишил Артема содержания), как экономить на продуктах.
— Ты же привыкла жить на копейки, научишь нашего мальчика, — язвила Регина. — Библиотекари же питаются духовной пищей, верно?
Когда мы наконец уехали в съемную квартиру — маленькую двушку на окраине, которую Артем снял с явным отвращением, — я без сил рухнула на кровать.
— Ну и денек, — выдохнул муж, развязывая галстук. — Мама, конечно, перегнула палку, но ты тоже хороша. Сидела с кислым лицом. Могла бы и подыграть.
— Подыграть? Артем, они меня унижали!
— Они проверяли тебя на прочность! В бизнесе, Настя, нужно уметь держать удар. Если ты хочешь быть частью семьи Вороновых, отращивай толстую кожу.
В этот момент зазвонил мой телефон. Номер соседки бабы Вали.
— Настенька… — ее голос срывался на плач. — Беда, деточка. Матвей Ильич… Сердце. Скорая не успела.
Телефон выпал из моих рук. Мир, который и так шатался, рухнул окончательно. Артем, услышав новость, лишь нахмурился:
— Соболезную. Но ты же понимаешь, я не смогу поехать с тобой. Завтра важная встреча у отца в салоне. Мне нельзя пропускать. Возьми такси или… автобус.
