Переломный момент наступил в середине декабря, за две недели до Нового года. Я пошла в торговый центр купить подарок внуку. Бродила между рядами, чувствуя себя призраком среди праздничной суеты. Вокруг смеялись люди, играла музыка «Jingle Bells», пахло корицей. А я чувствовала себя лишней на этом празднике жизни.
И вдруг я увидела их.
Они выходили из бутика молодежной одежды. Игорь и… Она. Лена оказалась именно такой, какой я ее представляла, только хуже. Яркая, крикливая, вульгарная. Короткая юбка, ботфорты, губы, накачанные до состояния пельменей. Она что-то щебетала, вися у него на локте.
А Игорь… Боже мой. Он был одет в узкие джинсы, которые нелепо обтягивали его располневшую фигуру, и в какую-то невообразимую куртку с нашивками. Он пытался молодиться, втягивал живот, закрасил седину в неестественно черный цвет, отчего стал похож на старого ворона.
Он нес кучу брендовых пакетов, заглядывая ей в глаза с выражением преданного спаниеля. Я спряталась за манекен. Смотрела, как эта девица капризно надула губы, и он тут же, суетливо, начал что-то ей объяснять, видимо, оправдываться.
Я увидела его со стороны. Не своего мужа, великого и ужасного хозяина дома. А жалкого, стареющего мужчину, который пытается купить иллюзию молодости.
И в этот момент жалость к себе, которая душила меня месяц, испарилась. Ее место заняла холодная, яростная, кристально чистая злость.
— Ах ты, старый дурак, — прошептала я. — Отработанный материал, говоришь? Ну, мы еще посмотрим, кто тут материал.
Злость — это топливо. Самое мощное топливо в мире. Если бы можно было заправлять машины женской обидой, мы бы уже колонизировали Марс.
Я вернулась домой и первым делом выгребла все его оставшиеся вещи. Старые удочки с балкона, коробки с журналами, инструменты. Все полетело на помойку. Квартира стала пустой, но дышать стало легче.
На следующее утро я разбила копилку. Ту самую, «на черный день», где лежали деньги с продажи бабушкиного кольца и мои накопления с подработок.
— Черный день настал, — сказала я Мусе. — И я собираюсь раскрасить его в другие цвета.
Я записалась в лучший салон города. К мастеру, к которому запись на месяц вперед, но я упросила администратора найти окно.
— Что будем делать? — спросил стилист, молодой парень с татуировками на шее, брезгливо перебирая мои посеченные концы.
— Убейте во мне тетку, — твердо сказала я. — Я хочу выглядеть дорого, стильно и опасно.
Через четыре часа я не узнала себя в зеркале. Вместо мышиного хвостика — стильное каре цвета горького шоколада с глубоким, насыщенным блеском. Макияж, скрывший следы слез и бессонницы. Маникюр. Я смотрела на себя и видела: красота никуда не делась. Она просто спала под слоем бытовой пыли.
Но внешность — это полдела. Мне нужны были деньги. Зарплата библиотекаря — это слезы. А Игорь, как благородный рыцарь, оставил мне квартиру, но забрал все накопления и машину, заявив, что «я на нее заработал».
