Два раза дочка звонила, как раньше, на почту по междугородней связи: другого варианта не было — жили, как в каменном веке. И оба раза по поводу замужества: она уже два раза сходила замуж, и оба — неудачно. Оказалось, что мужчины-к… встречаются не только в деревнях.
Тогда старый Ваня приезжал за ней на велосипеде, как почтальон Печкин: так выглядела в деревне срочная связь. И издали кричал:
— Беги скорее — доча на проводе!
И Семеновна бежала бегом: вызов удерживался на линии.
Один раз Лида удосужилась приехать: ум.ер отец. Выглядела хорошо. Красиво, по-городскому, была одета и обута. А глаза были невеселые: дочка недавно по. хор.онила второго мужа. Детей ни в одном браке не было.
— А почему не родила? — упавшим голосом спросила мама — ей очень хотелось внуков.
— Аборт неудачно сделала, — тускло произнесла Лидка.
Рассказала, что работает курьером — образования получить не удалось. Иногда подрабатывает мытьем окон.
— Как это не удалось? — оторопела мать. — Мы же деньги высылали!
— Да ваших денег — с кошкин чих! — резко ответила дочка. — Их еле-еле на оплату жилья хватает.
И мать отстала: видимо, жизнь в столице оказалась немного не тем. Да и не хватало еще на по. хор.онах поругаться.
Они проводили отца и собрали соседей помянуть: дочь привезла значительную сумму денег — значит, не бедствовала. И Алена Семеновна немного успокоилась.
После поминальных рюмок, соседям захотелось узнать, как там живется, в столице-то? Но Лида больше отмалчивалась, или отвечала односложно, и разговор перекинулся на покойного: Михалыча в деревне любили.
А потом наглая Петровна, пришедшая в нужное состояние — много ли старухе надо! — спросила:
— А чего дитё-то не родила? Или в столице без него сподручнее? Вы, ведь, этому даже название придумали — чайлдфри!
И обвела всех победным взглядом, что означало: мы тут тоже не лыком шиты — понимаем кое-что.
А Лида вышла из-за стола и ушла на реку. И вскоре уехала обратно, не погостив даже до девятого дня.
Это был последний раз, когда баба Алена видела дочь. С тех пор прошло два года. Весточки от дочки приходили редко, но пока приходили. И слава Богу! — радовалась постаревшая мать.
Мимо прошла с граблями на плече, как в фильмах про колхозы, Петровна: пора было ворошить сено.
— Загораешь? Ну-Ну! — с издевкой крикнула она сидевшей в теньке «товарке по разуму». — Смотри, не обгори!
После случая на поминках она стала избегать соседку. Тем более, что рядом с той лежали вилы.
— Ходи мимо! — вяло выкрикнула «подруга»: не хватало еще тратить силы на всякую бессмыслицу.
Пу̀гало, будто соглашаясь с ее мыслями, стало интенсивнее махать рукавами и подолом, как бы приглашая и ее к танцу и говоря:
«Я без партнерши не смогу! Ну что, сбацаем тур вальса?»
Ветер усилился, и на горизонте стали собираться тучки. Семеновна стала вглядываться в воображаемую линию, соединяющую небо с землей, и тут увидела приближающуюся к ней фигурку: это был почтальон дядя Ваня, который ехал в ее направлении.
