Лера ушла, не открыв рот — впервые за долгое время ради себя.
Кабинет нотариуса был противоположностью всему, что Лера видела у Королёвых. Не показуха — статус. Не пафос — вес. Встречал её мужчина лет шестидесяти, подтянутый, в дорогом сером костюме.
— Анастасия Павловна? — Валерия Павловна, — поправила она. — Верно, прошу прощения. — Он улыбнулся. — Примите мои соболезнования. От Павла Семёновича ушёл друг. Он был исключительным человеком.
И тут Лера узнала всё.
Про деда. Про ту жизнь, про которую он молчал.
Про то, что Павел Шаров был известен в деловых кругах как «Шаров-Стратег». В 90-е он скупал ваучеры не ради бутылок, а ради земли. Он вложил деньги туда, куда другие боялись сунуться. А потом — в проекты, которые приносили безумные проценты, пока другие сгорали.
— Вам, Валерия Павловна, как единственной наследнице, переходят:
• контрольный пакет акций холдинга «ГранитСтрой» • счета в трёх банках — сумма восьмизначная в валюте • недвижимость в Петербурге, Краснодаре, Германии • земельные активы в трёх регионах
У Леры помутнело в глазах.
Но хуже всего было последнее:
— И участок на проспекте Кольцовском, 31. — …Это же адрес автосалона Королёвых… — Верно. Ваш дед выкупил его через подставную структуру. И аренда заканчивается ровно через три недели.
Лера не могла вымолвить ни слова.
— Павел просил передать ещё одно. Он сказал: «Когда внучка увидит, как Королёвы корчат из себя элиту, пусть вспомнит, как они смеялись над моей машиной».
Лера закрыла папку. Мир перестал быть прежним.
Она больше не была той забитой девочкой, которую унижали на свадьбе. Теперь она — женщина с правом на решение. А решения бывают разные. И некоторые — болезненны.
Для тех, кто их заслужил.
Вечер того же дня выглядел как плохая пародия на семейные ценности. Особняк Королёвых — огромный, ледяной, с колоннами, которые будто выпячивали грудь от собственной важности — встречал Леру так же, как всегда: недовольными глазами домработниц и запахом дорогого, но безвкусного парфюма.
Маргарита Аркадьевна сидела на диване в жемчуге, как витрина ювелирного магазина. Пётр Владиславович, свёкор, расхаживал по гостиной, нервно дымя сигарой. Его видавший виды галстук казался вот-вот задушит его от накопленного стресса.
— Эти чертовы дельцы не берут трубку! — рявкнул он, метаясь по комнате, как лев, потерявший вольер. — У нас три недели! ТРИ! Если они не продлят аренду — конец. Мы теряем дилерство. Мы теряем всё!
Родство, значит, не напрягает, а вот бизнес — да.
Маргарита погладила жемчуг, пытаясь казаться спокойной:
— Петенька, не истери. Они торгуются. Ты же знаешь: все хотят больше денег. Мы предложим, они согласятся. Кто откажется от ОГРОМНЫХ денег Королёвых?
Лера стояла в дверях, слушая всё это так, будто слышала выступление цирковой труппы.
Увидев её, Милена вяло кинула:
— А, бесприданница пришла… ой, то есть… — она сделала паузу, скользнув взглядом. — Новенькое что-то ты надела? Нет? Как всегда, серый свитер с рынка?
