— Лерка, — сказал он накануне, — если им смешно над твоей машиной — значит, им ещё смешнее над твоим характером. Я туда не поеду. Если тебе когда-то станет плохо — возвращайся. Тебя тут нормальные люди ждут. А там — шелуха.
Лера тогда обиделась. Но дед, как часто бывает с умными стариками, оказался прав до последней запятой.
Это был только вечер номер один в её новой «семейной» жизни. А впереди было то, что переворачивает судьбу — так, что больше никогда не вернёшь прежнюю версию себя.
Но самое главное — дед Павел уже тогда знал, что Лера когда-нибудь будет сидеть за столом с этими людьми не как униженная невестка, а как хозяйка положения. Он просто не успел ей об этом сказать.
Утро после свадьбы у Леры началось не с поцелуев, не с романтики, не с завтрака в постель. Началось с того, что Никита заявил, будто его семья вчера «не перегнула», а просто «проверила её на стрессоустойчивость».
— Лер, — сказал он, завязывая галстук, — у нас семейное правило: если хочешь быть частью клана Королёвых — учись не ныть. Ты вчера перегибала.
Перегибала. Она, которую публично высмеивали?
Лера молча опустила глаза. Она уже тогда чувствовала, что ошиблась, но гордость держала её на месте, как гвоздь держит расшатанный стул.
И тут зазвонил телефон. Соседка из деревни, Валентина Кирилловна.
Голос — рваный, плачущий:
— Лерочка… Дед твой… Павел… Сердце… Ушёл он, деточка.
Телефон выпал из рук, будто Лера держала не смартфон, а гранату. Мир стал тихим. Зверски тихим.
— Соболезную, конечно… Но ты же понимаешь: я поехать не смогу. Важная встреча у отца. Возьми такси.
И Лера в первый раз увидела в его глазах не мужчину, которого любила, а чужого. Холодного. Пустого.
Погребение деда было совсем другим миром: деревня, тонкие берёзы, запах земли после дождя. Павла Семёновича пришли проводить все — от пастуха до завуча местной школы. Люди плакали, вспоминали, приносили цветы.
— Святым был мужик, — сказал старый Мишка-пастух. — Кому крышу залатал, кому денег дал. Тихо, без шума.
Лера стояла как каменная.
— Денег? — прошептала она. — У деда? Он же жил как аскет…
— Лер, — пожал плечами Мишка. — А ты думала, он так просто книжки пачками читал? Он головой жил. Умный был. Только молчал про всё.
После поминок почтальон передал конверт.
На нём — аккуратный дедов почерк:
«Лера. Если читаешь — значит, время. Иди к Борису Игоревичу Штольцу. Он всё объяснит».
Адрес — нотариальная контора в центре города. Знакомая фамилия — юрист, который работает только с крупными клиентами.
Лера ехала в город одна, с головой, набитой вопросами, как чемодан перед переездом.
Вернувшись домой, она нашла Никиту не в состоянии хоть как-то поддержать. Он лежал на диване, пил кофе и смотрел футбол.
— Наконец ты. В холодильнике пусто. А и да — отец урезал мне зарплату, сказал, раз женился — сам обеспечивай семью. Так что твоя библиотечная зарплата — в дело.
— Я поеду по дедушкиному делу. — Ага, оформляй домик и ржавую «Ниву». Потом выбросим их.
Он засмеялся. И этот звук был как щёлчок по нерву.
