«Я — человек. А вы — нет» — впервые не покорилась Наташа

Наташа проснулась в шесть, как всегда. Тихонько, на цыпочках, вышла из спальни, чтобы не разбудить мужа. На кухне — тепло. С вечера поставила кашу в мультиварке. Осталось поджарить гренки и нарезать салат. Свекровь, как обычно, поднимется в семь и пойдёт проверять — «что тут эта опять наготовила». Игорь спал безмятежно. Устал — целую неделю на сменах, сутками. Он работал инженером на производстве. Порядочный, спокойный, правильный. В Наташу влюбился по уши, настоял на свадьбе, забрал в дом, оформил всё как надо. Ему не нужен был «папа с деньгами» — он сам хотел вытащить Наташу из её общежития. Она росла в интернате. Родных не было. За неё некому было заступиться. Дом был родительский, точнее, отцовский — дед Игоря построил. Мать умерла, когда Игорю было 17. Через два года отец женился снова. Наташа знала это. Она знала и то, что эта «мама Татьяна» — не его мать. Но по документам — да, жена отца. Она ухаживала за ним, когда тот попал в аварию — машину отбросило в кювет, позвоночник не выдержал. С тех пор он — в кресле. Сильные руки, ясный взгляд, седая щетина. Он больше молчал, чем говорил. Но когда смотрел — в этом взгляде было больше жизни, чем у большинства здоровых людей. Свекровь Наташу недолюбливала с первого дня. Не потому что хамка. А потому что презирала. Наташа для неё была грязью из-под ногтей. Детдомовка. Нищебродка. Прижилась, потому что сын женился — а ей деваться некуда. — Ты чего опять в этой своей тряпке? — ткнула пальцем Татьяна, войдя на кухню. — Я такую вонючку даже для швабры не взяла бы. У нас в доме что, зеркал нет? Наташа молча поставила перед ней тарелку каши и чай. Без сахара. Она запомнила, что у Татьяны давление. Игорь просил не конфликтовать. Просил потерпеть. Говорил — «Мама с характером, но ты не обращай». Пока Наташа мыла пол, Татьяна, прихлебывая чай, вполголоса бурчала: — У меня собака в деревне — и та умнее. Вечно носится с этими швабрами, как будто мы тут в свинарнике. Как ни зайдёшь — стирает. Стирает и плачет, небось, чтобы жалели. — Не плачу, — сказала Наташа тихо, выпрямляясь. — Я стираю, потому что вам нужны чистые простыни. — Не ерепенься! — гаркнула свекровь. — Пока я в этом доме — ты будешь делать, что я сказала. И запомни: мой муж — мой. Не лезь с этим своим лицемерным «папа Геннадий». Он мне муж, а не тебе папочка! Геннадий как раз въехал в комнату. Его кресло слегка скрипело, он держал в руках книгу. Он ничего не сказал, только посмотрел на Наташу — и этого было достаточно. Она вытерла руки о фартук и вышла. Позже, в комнате, она прижимала голову к груди Игоря, который только проснулся. — Всё хорошо, — шептала она. — Просто устала немножко. Он погладил её по голове. — Я поговорю с ней… Обязательно поговорю… — Не надо. Пусть она говорит. У неё жизнь не сахар, может, так ей легче… Она не знала тогда, что Игорь — не единственный, кто умеет наблюдать. Что в этом доме ещё есть глаза — и у них седая бровь и костлявые руки. К восьми утра Игорь уже уехал на смену. Наташа стояла на кухне и раскладывала таблетки по дням недели: для Татьяны — давление; для Геннадия — спина, сосуды, сон. Она не могла «не заботиться». Это было в крови. В детдоме она часто прис матривала за маленькими: те приходили новые, заплаканные, чужие — а ей удавалось их успокаивать. Так и здесь: Геннадий доверялся ей одним взглядом. Татьяна же становилась всё жестче. С каждым днём. Как будто кто-то закручивал гайку. На большой кухне свекровь резко открыла холодильник. — Ты опять купила курицу? — голос — как удар линейкой по рукам. — Я же сказала: мы такое не едим! Сколько можно повторять? — Геннадий любит, когда мягкое мясо… ему тяжело… — Замолчи! Наташа замерла. Геннадий сидел в дверях кухни. Кресло уперлось в порог. Его лицо — каменное. Не может вмешаться. Не может встать. И свекровь это знала. — Если ты хочешь кормить какого-то старика своего — корми! — она ткнула пальцем в мужа. — Только меня не втягивай! Геннадий отвёл взгляд. Но пальцы его дрогнули на подлокотнике. Наташа увидела. — Ты зачем гладишь ему рубаху? — спросила Татьяна, заходя в спальню без стука.