Накануне она услышала, как Геннадий разговаривал с Наташей. И поняла — он уже не на её стороне. Это бесило её пуще обычного. — Сидит, значит, старый пень, и советы раздаёт! — шипела она утром, натирая раковину с силой, будто это была Наташина спина. — А ты, сучка, думаешь, что если он за тебя заступается, то ты тут хозяйка? Наташа, стирающая полотенце, молчала. Она научилась слушать — чтобы в нужный момент знать, куда ударят. — Дома пахнет старостью! — продолжала Татьяна, вытряхивая скатерть. — И этой твоей… кухни на минималках! Слюнявые борщики и траурные шторы. Фу! Геннадий вошёл в кухню в своей коляске. Он почти не смотрел на жену. Но в его руках было что-то странное. Маленькая коробочка с лампочкой. — Что это? — рявкнула она. — Очиститель воздуха. — ответил он. — У тебя же обоняние тонкое, Татьяна. Пусть будет приятно. Наташа взглянула на него.
Она поняла. Это не очиститель воздуха.
Он — старый, в кресле — решил защищать её так, как может. Последняя капля Татьяна не знала, что её пишут.
И потому позволила себе всё. Вечером, когда Наташа поставила чайник, свекровь подскочила к ней и… швырнула чашку в стену. — Сколько можно! Где мой жасминовый чай?! СКОЛЬКО МОЖНО, я спрашиваю! Ты знаешь, сколько он стоит?! Геннадий влетел в кухню — насколько может влететь человек в кресле.
— ТАНЯ! — Молчи, старый! — закричала она. — Или ты встанешь и выйдешь? Нет? Тогда молчи! Ты вообще никто! Если бы не я, ты бы под себя ходил! Наташа стояла с дрожащими руками.
Кусочки фарфора — у её ног. — Я не позволю тебе говорить так… — прошептал Геннадий. — А кто ты такой? — истерично рассмеялась она. — Вонючий инвалид и его кухонная швабра! Щёлк. Геннадий нажал на кнопку.
Запись сохранилась. — Это видео увидит Игорь.
— Ах так?! — она подлетела к нему и хотела вырвать коробочку. — Ты будешь ябедничать, старый хрыч?! Да я тебя… В этот момент Наташа резко встала между ними.
Впервые — не молча. — Не смейте к нему прикасаться. Свекровь застыла. — Ты… Ты… — она не знала, чем её обидеть. — Ты вообще… из детдома! Нищая! Мы тебя спасли! Стыдно должно быть! Ты… ты — никто! Наташа подняла глаза.
Они больше не были покорными.
Они были — стальными. — Я — человек. А вы — нет. Игорь пришёл поздно. Наташа поставила перед ним ужин. Не сказала ни слова.
Геннадий попросил: — Сын. Можно я поговорю с тобой отдельно? Они ушли в кабинет.
Через полчаса Игорь вышел — бледный, дрожащий. Он смотрел на жену. На отца.
И — на мачеху. Молча. — Это… правда? — Хочешь пересмотреть? — спросил отец. Игорь сел за стол.
Он вспомнил. Вспомнил всё, что считал «придирками». Все мелочи. Все вздохи Наташи. Слёзы, которые она не показывала. И те, которые он не замечал. Он вспомнил мать. Его мама умерла, когда ему было 12. Татьяна была второй женой отца. Всё в ней казалось «приемлемым». Пока не начал вглядываться. Теперь — увидел. — Папа, Наташа, простите.
— Игорь… — начала Татьяна. — Я не это имела в виду! Ты ж меня знаешь! Это она…
