Следом — кортеж гостей: двоюродная сестра Артёма Даша с мужем-юристом, две соседки по даче и пара «друзей семьи», которых Галина Сергеевна любила представлять фразой: «Люди нашего круга». Для Леры это всегда звучало как «круга, в который ты не входишь». — Ой, ну наконец-то! — Галина Сергеевна переступила порог и с порога же оценила всё: пол, потолок, Лерино лицо. — А я думала, ты нас с веником и в бигуди встретишь. — Здравствуйте, проходите, — Лера включила режим идеальной хозяйки. — Раздевайтесь, я повешу вещи. — Где мой внук? — свекровь проигнорировала фразу про вещи. — Костик! Иди сюда, бабушка тебе шоколад привезла, а то твоя мама только брокколи кормит. Мальчишка вылетел в коридор, сияя.
Чистое счастье видеть бабушку — пока мозг не считывает подтексты. — Привет! — он вцепился ей в талию. — А у меня новая машина, смотри! — Ой, какой большой стал! — защебетала Галина Сергеевна. — Совсем не в мать. В мать — это ты, худющая, бледная, глаза ввалились. Что ты с собой делаешь, Лерочка? Вегетарианкой решила стать? Я утку по-пекински привезла, поешь нормально хоть. За её спиной кто-то нервно хихикнул.
Не то чтобы шутка смешная — просто люди не знают, как реагировать, когда чужую невестку начинают препарировать при них. Артём торопливо переключил внимание: — Проходите в гостиную, стол почти готов. Гости расселись так, словно каждая реплика уже была прописана режиссёром:
одни хвалили ремонт, другие спрашивали, где брали шторы, третий интересовался карьерой Артёма. Лера тем временем танцевала свою обычную кухонно-гостиную хореографию: тарелки — в зал, блюда — на стол, улыбка — поверх усталости, салфетка — поверх дрожащих пальцев. Где-то между салатом и горячим Даша вдруг выдала: — Лер, а чего ты не пьёшь? Фигуру бережёшь? — Я на кухне уже наелась, — легко отшутилась Лера. — Дегустация, всё такое. — Или беременная? — полушёпотом, но так, чтобы слышали все, добавила одна из дачных соседок. — Вон, и не пьёт, и ест мало. За столом пробежал оживлённый смешок.
У Артёма дёрнулся уголок челюсти. Галина Сергеевна поставила бокал слишком резко. — Беременная… — протянула она, и в голосе появился знакомый металлический привкус. — Вот это было бы номером. Прямо чудо света. — Мама, — Артём попытался её остановить. — Что — мама? — свекровь поднялась на волну внимания. — Я, между прочим, говорю о вещах, которые все равно должны всплыть. Лера в эту секунду уже знала: вот он, момент.
Тот самый, к которому весь день шли и соус, и ромашки, и капслок в сообщениях. И дальше семейный ужин превратится в заседание с обвинением, справками и диагнозом, который однажды поставили Артёму — и которым сегодня решат ударить по ней. В гостиной повисла тягучая пауза.
Та самая, после которой люди обычно меняют тон, выражение лица, а иногда — всю свою судьбу. Галина Сергеевна медленно поднялась из-за стола, будто собиралась произносить речь перед парламентом.
Плотно поджала губы, поправила жакет, прошлась к своей красной лакированной сумке. И достала из неё картонную папку.
