Все объяснялось очень просто: девочку подкинули в детский дом в октябре. Камер тогда у крыльца не было, поэтому, кто это сделал, так и осталось загадкой. Но, видимо, мама: отцы, как правило, исчезают раньше и с кричащими младенцами туда-сюда не мотаются.
Персонал не стал «мудрствовать лукаво», а поступил здраво: в октябре — значит, Октябрина. Рядом с рекой Волгой — Волгина.
Жизнь в детдоме-то и с нормальным именем — не сахар. А тут и подавно. Особенно досаждали одноклассники, у которых были полные семьи — детдомовские учились в обычной школе.
Девочка часто думала: ну что бы стоило маме подкинуть ее в марте или мае — хотя бы имя было нормальное! Но что сделано, то сделано.
Как известно, полным именем одноклассников зовет только учительница. А как будет уменьшительное от Октябрина? И тут все начали изгаляться: Октя, Тября, Брина — выбирай любое.
В детдоме девочку звали Риной — как Рину Зеленую, полное имя которой, кстати, было Екатерина. А в школе смекалистые и злые одноклассники быстро заменили букву Я в имени девочки на
И и получили совершенно непонятное прозвище Тѝбря, в котором явно просматривалось сходство с нехорошим глаголом тибрить. И оно моментально приклеилось к хорошенькой девочке. А как корабль назовешь…
Тибря ненавидела школу, себя, одноклассников и маму, которая ее бросила и даже не делала попыток встретиться с дочерью, как в телепередачах: телевизор в детдоме был.
Единственным способом уйти от действительности оказалось чтение. Во-первых, это было интересно. Во-вторых, способствовало накоплению знаний или ментального багажа. А еще это развивало грамотную речь и позволяло на автопилоте писать без ошибок.
В детдоме была неплохая библиотека. И девочка все свободное время проводила за книгами, уходя в мир грез, «мечт» и исполнения желания. Туда, где не было злобных детей, а Феи-крестные ни на минуту не прекращали махать своими «фейными» палочками.
Время шло, и забитая Октябрина превратилась в симпатичную тихую девушку, внезапно получившую серебряную медаль: поднагадила только четверка по геометрии — Тибре никак не давались задачи на вписанные фигуры.
Но чтение принесло свои плоды: она очень грамотно изъяснялась — речь была совершенно не похожа на детдомовскую. В голове скопилось много нужного. А вредных привычек не было от слова совсем.
К моменту выпуска из детского дома девушка получила свое жилье. Но умные руководители подсуетились, и вместо двух однушек — ей и Сашке Леонидову — выписали двушку с раздельными лицевыми счетами.
И они стали жить с Сашкой. Сначала, как соседи, а потом, естественно, немного по-другому. Особых чувств к Сашке девушка не испытывала: любви не было, но и отвращения тоже. Почему бы и нет? Так живут многие.
В принципе то, что произошло с ней, могло бы произойти гораздо раньше — все знают, что творится в детских домах. Спасибо, Бог отвел: девятнадцать лет — не одиннадцать, когда хочется после всего утопиться.
